Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

пистолетов. Только кокетливые посетительницы кафе (которых сегодня было много – воскресенье), вкусная еда (которой повара меня будто бы фаршировали), неожиданно понравившаяся мне игра в бильярд и много кофе. Единственным минусом этой смены стало то, что гости кафе разошлись только в четвёртом часу ночи – в кафе сегодня заночевали даже Костик и официантка.

* * *

Утро понедельника поначалу виделось мне самым обычным. Поездка в почти пустом вагоне метро, пересадка на шумной станции «Боровицкая» на не менее шумную станцию «Александровский сад», яркие краски рассвета на небе, встретившая меня в общежитии сонная и недовольная вахтёрша. Я заглянул в свою комнату, прогулялся в душ и даже согрел на кухне чайник до пробуждения моих соседей по комнате.

Утро утратило свою обычность, когда проснулись Дроздов и Мичурин. Под пронзительную трель будильника я зажёг свет и скомандовал «подъём». Парни подняли головы – я увидел лицо Коляна. Невольно присвистнул. Потому что правый глаз Дроздова заметно опух, а на правой щеке красовалась яркая уже подсохшая царапина. Картину чуть исправила томкрузовская улыбка, которой Колян отреагировал на мой вопрос.

– Весело было вчера, – сообщил Колян. – Помахался немного.

Он продемонстрировал мне ссадины на своих кулаках, снова улыбнулся.

– Колян молодец, – высказался Мичурин.

Он неохотно слез с кровати, поправил давно утратившие былую яркость красные семейные трусы.

Я хмыкнул и потребовал подробности.

– К Наташке Зайцевой вчера её ухажёр из Питера приехал, – сообщил Василий. – Утором. Когда ты, Макс, уже на работу смотался. Ксюха прибежала к нам, сообщила. Сказала, что он к ней прощения просить приехал. Они там отношения выясняли. Поэтому Ксюха к нам ушла. Назвала этого чувака скользким и мутным. Но симпатичным…

Мичурин пожал плечами.

– Урод он, – сказал Дроздов. – Моральный.

Колян ухмыльнулся.

Василий кивнул – подтвердил слова приятеля.

– Ксюха потом снова к ним пошла, – сообщил он. – Любопытно ей стало. Почти сразу вернулась. Сказала, что тот козёл её вытолкал из комнаты. Сказала, что Наташка там плачет. А тот говнюк на неё кричит. Я сказал, что сейчас пойду и башку ему оторву. Ксюха отговаривала. Но Колян сказал, что ты бы точно пошёл. В общем, мы туда пошли…

– Макс, думаешь, не надо было? – спросил Дроздов.

Он поднял на меня взгляд, кончиком указательного пальца погладил царапину на своей щеке.

Я показал на его лицо и спросил:

– Кто это сделал?

– А…

Колян махнул рукой.

– Это тот урод, – сказал Василий. – Мы с Коляном пришли в шестьсот тринадцатую комнату, наехали на него. Сказали, что он дома будет орать. Сказали, чтобы вёл себя прилично. А он послал нас. Представляешь, Макс? Вот так сразу. На три весёлые буквы. Ксюха сказала, что ты с работы вернёшься и голову ему оторвёшь. А Колян ждать не стал…

– Он первый меня толкнул! – заявил Дроздов. – Это все видели! Даже Наташка.

Колян развёл руками и сообщил:

– Вот я ему и двинул. По морде. Он думал, я испугаюсь его роста? А вот нифига. Он высокий, только тощий. Видали мы и не таких. Плохо только, что руки у него тоже длинные. Пару раз меня достал. Вон, рожу мне своим перстнем поцарапал. Пока я его на пол не повалил, да не отхреначил хорошенько. Ибо нефиг тут быковать!.. Я так считаю.

Василий улыбнулся.

– Наташка этого урода не защищала, – сказал он. – Только кричала, чтобы прекратили драку. А наш Колян бился, как лев. Герой! Он этого питерского козла уделал, однозначно. Видел бы ты, Макс, с какой помятой рожей тот ушёл! Он даже слезу пустил: Наташке на жалость надавил. Только Зайцева за ним не побежала.

Колян снова показал на своё лицо и сообщил:

– Она мне морду перекисью обработала.

– А тот урод даже за вещичками своими не вернулся, – продолжил Василий. – Понял, что обосрался по полной программе. За его сумкой потом первокурсники пришли: наши, костомукшские. Ксюха рассказала, что он у них до вечера зависал. До поезда. Первокурсники его провожать ездили. Наташка в это время тут, с нами была. Расстроилась, конечно. Но к нему не побежала.

Василий почесал покрытый белёсыми волосками живот.

– Весело тут у вас было, – сказал я. – Развлеклись без меня.

Я расставил на столе чашки для чая.

Дроздов и Мичурин хмыкнули.

– А то, – сказал Колян, потрогал пальцем царапину на щеке. – Повеселились на всю катушку.

* * *

На учёбу мы в понедельник поехали впятером. Зайцева по пути в универ почти не разговаривала, редко смотрела мне в лицо, то и дело хмурила брови. Наташа шла чуть в стороне от нас, не взяла по обыкновению меня под руку. В университете она ни разу не упомянула о вчерашнем происшествии. Выглядела задумчивой и не выспавшейся. Зато много говорила Плотникова. Ксюша пересказала мне хронологию вчерашних событий. Не скупилась на нелестные эпитеты в адрес Наташиного «бывшего». Восхваляла поступок Коляна, а заодно и нахваливала Василия. Зайцева сопроводила её рассказ печальными вздохами и покачиванием головы.

Почти не разговаривала Наташа и во время нашего традиционного поедания хот-догов. Она слушала мой рассказ о кафе «Виктория» (главный акцент в своём рассказе я сделал на игру в бильярд, «хороший» кофе, «прекрасную» пиццу и «отличный» шашлык). Зайцева кивала головой – иногда невпопад: словно реагировала не на мои слова, а на свои мысли. Ни о чём меня не расспрашивала. Лишь пожаловалась, что сегодня вряд ли поработает: «не то настроение». Я выдал ей в ответ мотивационную речь, большую часть которой на этот раз Зайцева пропустила мимо ушей. В качестве утешения подарил Наташе шоколадку с лесными орехами.

После универа я сразу же завалился спать. Колян и Василий безропотно ушли из комнаты – сообщили, что будут в шестьсот тринадцатой комнате («Наташка сегодня не лупит по клавишам»). Ночью я снова посетил редакцию журнала «Нота». Поехал туда в компании своих одногруппников. Написал полторы главы (даже немного больше: тридцать три тысячи знаков). Решил, что достижение «две главы за ночь» – не за горами. Всё ближе казался и день, когда я с радостью напишу под сороковой главой слово «конец». Я сам себе пообещал, что непременно отмечу это событие горящим коктейлем «Б-52» – после рабочей смены в кафе «Виктория».

Вторник получился похожим на понедельник. Наташа во время занятий в университете всё больше молчала и выглядела задумчивой, хотя уже не хмурила брови. Она прочла полученный от меня новый кусок текста – похвалила его и пообещала, что исправит ошибки. Уже привычно сунула мою дискету с главами книги «Наследник древнего клана» в сумку. На физике я снова порадовал своей памятью Трипера, на физкультуре поколотил