Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

ночь, он как будто помолодел, словно жаркие ночные дискуссии омыли, освежили художника. В его лихорадочно горящем взгляде читается удивление: «Как, неужели вы уходите?» Это безумие – еще вчера они были незнакомы, а сегодня он уверен, что его судьба зависит от этой миниатюрной женщины с неприметными чертами лица.

Габриэль чувствует, как по ее телу пробегает холодок; она знает, что не выдержит этого взгляда, что жребий брошен, что ей надо было уходить, не теряя времени, ночь была слишком хороша, их уста, не смыкаясь, говорили слишком увлеченно… Теперь она уже никуда не уйдет.

Пикабиа начинает:

– Вы должны понять: живопись стала для меня бессмысленной работой! Я пишу, чтобы пить, а пью, чтобы забыть об этом! Все это ужасает меня. Если вы сегодня вернетесь в Берлин, я прекращу писать. И вы будете в этом виноваты. Вы нужны мне. Сам я понимаю лишь, где нахожусь, но не знаю, куда направляюсь. Вы не можете уехать. Вы единственный человек, который может мне помочь.

И женщина, не подвластная никому и ничему, принимает решение остаться. Ей понадобилась всего секунда. Теперь ею овладевает холодная энергия. Она свободна, а общество нет. Нужно соблюдать приличия. В 1908 году девушка не может жить у незнакомого мужчины, так что она постучится в дверь брата и заговорит ему зубы. Может ли он приютить ее на пару дней – чтобы ей уладить кое-какие дела до отъезда в Германию? Жан, на радостях, что сестра наконец проявила к нему какой-то интерес, поддается на любую ложь – да и врет она складно, не подкопаешься.

Но проходят дни, а Франсис больше не появляется. Он слезно умолял ее остаться во Франции, а сам исчез. Упорхнул. Габриэль потрясена. Ошарашена. Когда она как бы невзначай спрашивает Жана, нет ли новостей от его странного друга, брат отвечает, что нет – они уже давненько не виделись. Габриэль в бешенстве. Не может же она опуститься до того, чтобы как последняя обманутая мегера рыскать по кабакам в поисках мужчины, который ей никто. Жан, со своей стороны, тоже ищет встречи с Пикабиа, чтобы предложить ему поехать на несколько дней в Бретань и пройти по «маршруту художников». Но Франсис – птица редкая и неуловимая. Жан заглядывает к нему в мастерскую, предполагая, что тот закрылся там и пишет. Но там никого.

Габриэль закипает от ярости. В Берлине начались занятия, оркестр, наверное, уже ищет ей замену, а она застряла в Париже в ожидании этого самовлюбленного испанца. Он разозлил ее, уязвил ее гордость. Девушка укладывает чемодан и собирается сесть в поезд, на который так не хотел отпускать ее этот тип. Как можно скорее. Багаж готов. Вперед, на вокзал.

Но в это время с улицы доносится чудовищный гудок. Брат и сестра бегут к окну.

Дебошир за рулем крикливого автомобиля размахивает шляпой, будто у него в руках знамя победы. Этакой Никой Самофракийской предстал Франсис Пикабиа, спохватившийся, как обычно, в самый последний момент, когда ситуация была уже in extremis[9]. Он размахивает бутылкой шампанского и вещами для поездки: шубами, пледами и перчатками для всех троих. А еще по такому случаю он купил новую машину. Великолепную – он ее обожает.

Молодые люди принимаются уговаривать Габриэль поехать с ними. Ведь осенняя Бретань бесподобна, красивее места в мире не найти. Габриэль на распутье. Если она сядет в эту машину, ее жизнь покатится в неизвестном направлении. Если не сядет, то вернется на свою музыкальную стезю. Выбирать нужно с умом – уловить, куда зовет тебя судьба. Но у Габриэль всего лишь секунда на ставки. Ей остается только наблюдать, как ее руки машинально берут пальто, шляпу и чемодан. Трудно сопротивляться, когда кто-то хочет тебя так сильно. Немыслимо, если этот кто-то – Франсис Пикабиа.

Отъезд в Бретань проходит радостно, мотор весело урчит по дороге на запад. Ни карты, ни плана, ни проводника – они едут наугад, не зная, куда и зачем. Сидя с компасом в руке, словно штурман, между этих двух мальчишек, Габриэль забывает всякую сдержанность и смеется от души. Это приключение на троих раззадоривает ее. Девушка закрывает глаза и вдруг видит поезд, на который она не попала: этот поезд в Берлин, удаляясь, уносит с собой частичку нее самой, образ сочинительницы музыки, которой она могла бы стать – и которой, быть может, уже не станет.

Габриэль замечает, что Пикабиа смотрит на нее. Мало-помалу они начинают обмениваться многозначительными взглядами, их руки соприкасаются, и, помогая девушке выйти из машины, художник сжимает ее талию сильнее, чем следовало бы.

Перед ними открываются прекрасные пейзажи, от которых захватывает дух. Время от времени друзья останавливаются, чтобы спросить дорогу, – язык бретонцев напоминает плеск моря о камни. В начале сентября местные совершают паломничество к базилике Нотр-Дам-дю-Фольгоэ. Брат с сестрой и влюбленный художник встречают по дороге толпу, которая туда направляется. Чтобы примкнуть к этому шествию, люди стекаются со всей Бретани: пешком, верхом или на повозках. Большую сверкающую машину окружает кучка любопытных детей, изо всех сил трезвонящих в сотни колокольчиков. Паломники советуют путешественникам отложить поездку в Лорьян и отправиться в Фольгоэ: неважно, что это совсем в другом направлении, зато им, возможно, позволят прикоснуться к святыням и попросить все, что нужно. Там можно купить нательные крестики и четки для своих домашних. Франсис решает, что это отличная идея: на ум приходит Севилья, где живут его кузены. По дороге в Финистер они запросто смогут переночевать в каком-нибудь сарае, где за пару подарков найдется уютное спальное место – в это время фермеры часто принимают постояльцев, а поскольку хозяевам принято дарить белых кур, нашей троице советуют проситься в дома, где по двору гуляют эти белоснежные птицы – верный признак гостеприимства. Бретонские женщины красивы, их белые высокие чепцы гармонируют с черными платьями и разноцветными хоругвями, праздничные наряды им очень идут, подчеркивают их круглые кукольные лица и большие голубые глаза. Франсис, Габриэль и Жан встречают повозки с собачьими упряжками, кружевниц, цыганку, которая за пару золотых рассказывает им страшные истории, процессию мастериц, шьющих хлопковые чепчики, тряпичниц, жен моряков и кучеров, встречают запеленутых младенцев в тележках, женщин, несущих на голове тяжелые корзинки с ракушками. В этой разношерстной деревенской толпе наши три разбойника в шляпах и очках, сидя в роскошном автомобиле, кажутся инопланетянами или гостями из будущего. Но праздник продлится недолго. Счастливое единение спонтанного трио лопнуло, когда Жан наконец заподозрил, что Франсис ухаживает за его сестрой. Последний немного перешел границу, один чересчур откровенный взгляд – и воздух зазвенел от напряжения. Жан понимает, что вся эта эпопея была задумана и исполнена Франсисом, чтобы обольстить Габриэль. Сам