Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

оживает лишь в тот день, когда отец везет его на нормандский пляж: там он открывает для себя океан и свободу, учится бегать и плавать.

От матери Франсису остается всего лишь одно изображение, красивый овальный портрет, запечатлевший черты молодой хрупкой женщины. Всю свою жизнь Франсис будет хранить эту картину как единственную реликвию. Мальчик находит спасение в живописи – только благодаря ей он может прикоснуться к лицу матери собственными руками: он ищет ее во всех женщинах, портреты которых пишет, во всех губах, которые целует.

– Отсутствие женщины в принципе действует на нервы, а уж особо пристрастившихся постель без женщины может лишить сна! – говорит он Габриэль.

В защиту Франсиса, он предельно ясен для тех, кто умеет слушать. Так что Габриэль предупреждена. Возможно, ей и не требовалась такая откровенность. Она и так чувствует, что Франсис из тех мужчин, от которых не следует ждать физической верности.

После смерти Мари-Сесиль за воспитание маленького Франсиса берутся его отец, дед и дядя. Пикабиа прозовет их семейку «четверо без женщин» – а потом в его личной жизни будет, образно говоря, «четыре сотни женщин». Он становится одержим идеей двойников: С тех пор как отец подарил ему великолепную повозку с упряжкой лошадей после смерти матери, он боится потерять свои игрушки и требует их в двойном экземпляре, – тема двойничества будет сопровождать Франсиса всю жизнь и отразится в его творчестве.

Все знают, что после смерти матери он с головой погрузился в рисование. Но уточним: рисует он при этом блестяще.

Его дядя Морис работает в библиотеке Святой Женевьевы и увлекается живописью. В его гостиной висят картины скромных, но известных художников: Фердинана Руабе, Феликса Зима.

– Я копировал их и вешал вместо оригиналов. А потом продавал эти картины, чтобы купить марки в свою коллекцию, – рассказывает Франсис. – Мне было двенадцать или тринадцать лет. А взрослые ни о чем даже не догадывались.

На следующий год Франсис заявил, что хочет поступить в Национальную школу декоративных искусств, но отец поначалу отказал ему: он сомневался. И даже не доверял. Чтобы проверить, есть ли у сына талант, он пошел на хитрость.

– Мне пятнадцать лет. Отец представляет на суд Салону французских художников одну из моих картин. Он отправляет ее под вымышленным именем, с вымышленной датой рождения, чтобы узнать, примут ли ее на выставку. Мало того что ее приняли, – ее отметили. Так что отец разрешил мне двигаться в этом направлении.

Картину Франсиса оценили эксперты. Сначала его взяли в школу Лувра, а потом, с согласия отца, наконец и в школу искусств. Все благодаря Салону. Франсис знакомится с Жоржем Браком и, что еще важнее, с Мари Лорансен. А также регулярно посещает занятия в частной школе Фернана Кормона: там он учится академической живописи, осваивает жанры пейзажа, портрета, исторических сцен… В девятнадцать лет Франсис открывает для себя живопись импрессиониста Альфреда Сислея. Он потрясен. И тут же направляет свой невероятный дар на подражание обретенному идолу. В 1899 году картины двадцатилетнего Франсиса выставляют на Салоне французских художников, и за ним закрепляется слава юного импрессиониста.

Он начинает продавать свои картины, и продаются они хорошо, чрезвычайно хорошо. Но деньги утекают как вода сквозь пальцы. Франсис все растрачивает на пустяки – новые костюмы, модные рестораны, ночные клубы. Его всегда окружает какая-нибудь безумная компания. На рассвете он приглашает всех к себе домой, ведь если в его объятьях не оказалось какой-нибудь женщины, он может заснуть лишь под шум веселья.

В 1900 году умирает его бабка Даван, злыдня, любившая пересчитывать яичную скорлупу. Она оставляет Франсису кругленькую сумму, благодаря которой он сначала покупает себе первый болид, а потом покидает родительский дом. Он хочет жить один – с таким состоянием можно ни от кого не зависеть и ни перед кем не отчитываться. Он позволяет себе даже такую роскошь, как аренда просторной мастерской на «Вилле искусств», там, где раньше творили его кумиры – Гоген и Сезанн. Просто мания величия.

У Франсиса бывают моменты душевного подъема, когда он с головой погружается в рисование, ни днем ни ночью не покидая мастерской. Он объезжает деревни и села, наслаждаясь выбранной им жизнью художника. Но эти светлые периоды чередуются с приступами черной меланхолии, когда, вместо того чтобы писать, он пьет, сторонится мастерской и пропадает в ночных кабаках, становясь циничным, а иногда и болезненно жестоким.

В 1903 году восемь его импрессионистских полотен попадают на выставку «Общества независимых художников». Пикабиа становится всеобщим любимцем. Критика отмечает неподражаемую живость его картин.

В 1905 году Франсис проводит свою первую персональную выставку. Его даже сравнивают с Сислеем, его кумиром. Вот он, юный гений, удивительно мастеровитый для своих лет. Все хотят разделить с ним постель или ужин. Пикабиа живет на полную катушку.

В 1906-м он устраивает персональную выставку в собственной мастерской – неслыханное дело: позволить себе выставку можно не раньше сорока, и то если прославишься. Понятно, что Габриэль задела Франсиса за живое, притворившись, будто не знает его, – ведь о нем «говорили все».

Всю дорогу до Кассиса Франсис не умолкал ни на минуту. Он вывалил на Габриэль всю свою жизнь.

• • •

– Когда я пытаюсь представить Пикабиа ребенком, у меня за него сердце болит. Слишком рано повзрослевший, такой грустный, такой одинокий. Но когда представляю себе Габриэль, я переживаю за нее еще больше: мне кажется, что для своего возраста она была слишком сильной. Несокрушимая материя. Из-за того что мы оживляем их в этом тексте, у меня возникает ощущение, что они мне принадлежат, что они мои дети. Я должна взять за них ответственность и понять их. Должна полюбить их. А что насчет тебя? Ты их любишь?

– Не знаю. Я никогда не думала о них в таком ключе. С тех пор как мы начали писать эту книгу, я скорее задаюсь вопросом: могли бы они полюбить меня? И, поскольку не знаю ответа, предпочитаю думать, что да. Иногда я поступаю определенным образом, представляя, что им бы это понравилось. Как будто умершие за мной следят. И на самом деле чувствую на себе их пристальный взгляд всю жизнь, еще с самого детства.

5

Мужчина и женщина на берегу моря

Кассис, сентябрь 1908 года. Маленький рыбацкий порт почти пуст в это время. В чарующем осеннем свете Париж для наших молодых людей больше не существует, и, как героям всех любовных романов, им кажется, что они очутились на самом краю земли. Они останавливаются в небольшой гостинице, где Франсис бывал уже не раз. Выгружая чемоданы в отеле «Золушка», он просит комнату для себя и жены. Заминка. Сердце Габриэль начинает колотиться. Не из-за лжи, на это ей наплевать. Нет,