Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

и возможно, в отечественной истории эти восемь лет так и останутся самым успешным опытом существования непризнанной территории. Плюсы, минусы – все вперемешку. Самолеты только внутренних рейсов, безвизовый режим в плохом смысле (когда с местным паспортом никакую визу не получишь), игнорирование местного рынка даже государственными большими компаниями, заблокированные сервисы Apple и не только, более жесткий, чем в среднем по России, репрессивный режим, близкий к кавказским, зато – беспрецедентное инфраструктурное строительство, мост, аэропорт, трасса «Таврида», туристический поток, деньги. Дня, когда Путин скажет, что большим федеральным компаниям все-таки пора идти в Крым, ждали, конечно, а теперь даже и дождались, но что это значит на самом деле – понятно. Та не очень болезненная, совсем не смертельная, комфортная непризнанность, в которой прожили восемь лет, закончилась общим для Крыма и России сползанием в новую непризнанность уже донбасского толка, сам полуостров стал прифронтовым, а политически – наверное, российские официальные лица еще много раз скажут, что территориальная целостность России обсуждениям не подлежит, но если не подлежит, куда и зачем каждые два дня ездит или звонит Мединский – о том, что российско-украинские переговоры каждый раз упираются в том числе в статус Крыма, открыто говорят представители обеих сторон, то есть Крым уже предмет торга, в котором объективно участвует Россия. Сейчас его, наверное, не отдадут, но он уже помещен в новый контекст, его украинское прошлое, по крайней мере, на период активных боевых действий снова стало настоящим, а любая развязка, даже сохраняющая его нынешнюю принадлежность, на практике станет только прикрытием отложенного статуса, как у Чечни в 1996 году – до следующего военного обострения, до следующего президента в Москве, да даже до, как шутили украинцы до войны, программы «Крым в обмен на продовольствие» – сейчас любое будущее не кажется абсурдным или невозможным. Может, и сам Путин успеет стать новым Хрущевым (тем более что уже стал им в каком-то смысле – едва ли не превзошел Карибский кризис).

Произнося восемь лет назад первую версию своей бесконечной украинской лекции, Владимир Путин возложил ответственность за геополитическую катастрофу ХХ века на большевиков – «Бог им судья». Сейчас, воспроизводя самые лютые большевистские практики на украинском фронте и внутри своей страны, Путин застревает в им же самим выстроенной ловушке – обещал декоммунизацию, а получилось черт знает что. Разрушение прежней системы координат («крымский консенсус», наверное, ушел несколькими годами раньше, но эта проблема сейчас кажется решаемой – по крайней мере, уже проанонсировано выстраивание нового консенсуса посредством репрессивного террора) изменило и место Крыма на исторической карте России. История российского Крыма теперь – это восьмилетний интербеллум, жестокая игра, в которой «масленица, пасха, новый год, день победы» оказались всего лишь проводами на войну, и кто и в каком виде с нее вернется – вопрос открытый.

В антипутинском нарративе 2022 год – прямое продолжение 2014-го, но это очень грубое упрощение. Даже если мы говорим о преступниках – романтический разбойник не боится наказания, отморозок-рецидивист не боится пойти на преступление; один перешагивает всего лишь через Уголовный кодекс, другой – через все человеческие и божеские нормы. Философия и практика «русской весны» восьмилетней давности подразумевала реальный пророссийский энтузиазм местных и опору на них, имея историческим образцом чуть ли не воссоединение Германии (про которое даже у нас не принято говорить, что на самом деле это было довольно жесткое поглощение одного германского государства другим, а вовсе не слияние двух прежних сущностей в одну новую), теперь же, как принято считать, Путин ошибся, рассчитывая на встречи с цветами и хлебом-солью и переход украинской армии на российскую сторону – но если бы план был таким, были бы хоть какие-то его материальные следы, хоть один человек на той стороне, который сказал бы, что ждет российских освободителей – нет, более реалистичным кажется теперь именно такой исходный план разрушения ради разрушения и убийства ради убийства, в лучшем случае чтобы что-то кому-то доказать, а скорее – просто из садистского удовольствия.

И также не в пользу прямой параллели между 2022 и 2014 – прежнее отношение антипутинской публики к статусу Крыма, которое сейчас уже все забыли, но история помнит – многие из тех, для кого нынешняя война бесспорно преступная, в том числе Навальный и Ходорковский, восемь лет назад соглашались, что речи о пересмотре российской принадлежности Крыма быть уже не может. Знаменитое «не бутерброд» – тоже ведь часть той, уничтоженной Путиным, прежней комфортной непризнанности, когда ссылки на международное право применительно к Крыму звучали не слишком весомо с учетом реальности. Сейчас реальность сломана, и Россия впервые платит за Крым всем, что у нее есть – и жизнями, и деньгами. Новый референдум, о котором говорили умеренные критики «крымского консенсуса», уже начался.

21 марта 2022

Известный одесский журналист Юрий Ткачев арестован на месяц по, скорее всего, сфабрикованному уголовному делу. До 24 февраля Ткачева можно было назвать умеренно пророссийским журналистом, теперь эта приемлемая когда-то формулировка звучит зловеще и нуждается в уточнениях – нет, как и многие из тех, кто не был лоялен украинскому правительству после 2014 года, Ткачев, тем не менее, никогда не давал повода подозревать его в том, что он хотел бы российского вторжения на Украину, убийств, разрушений, оккупации; строго говоря, из тех, кого месяц назад называли пророссийскими, сегодня едва ли наберется десяток украинских граждан, готовых приветствовать наступающие российские войска или желать Украине поражения в этой войне. Политики и медийщики в диапазоне от Шария до Добкина и от Бойко до одессита Димитриева либо в ужасе молчат, либо, чаще, встают на сторону своего Отечества, которое они даже если и презирали с головы до ног, им досадно, если Рамзан Кадыров разделяет с ними это чувство. Телеграм-канал Ткачева в последние три недели – сухая летопись российских ударов по разным городам, хроника катастрофы, не оставляющей никому на Украине возможности даже мысленно, тайно ощущать себя пророссийским. В Россию можно было верить, можно было, наверное, уважать ее в сравнении с бестолковым и неустойчивым украинским государством – но это уже прошлое; все доверие и уважение к себе российское государство растратило 24 февраля, и если сегодня кому-то в России придет в голову, изобретая задним числом убедительный повод для нападения, сказать, что фабрикуемые СБУ политические дела это достаточный повод ехать на танках освобождать украинских политзаключенных, сами эти политзаключенные и лично Ткачев взвоют – нет уж, лучше тюрьма.

Все поводы возмущаться поведением украинского государства и его официальных лиц теперь