Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити - Массимилиано Л. Капучио

И все же он мог бы предвидеть, что его поступок не сделает людей менее «ужасными», но заставит страдать ни в чем не повинную семью Мюррея.

Коп: «Весь город в огне из-за того, что ты сделал»

Джокер: «Я знаю. Разве это не прекрасно?»

Итак, к чему мы пришли? Точно не к однозначному ответу, уместна ли месть, не говоря уже о том, был ли Джокер прав, убив Мюррея. Мы едва коснулись этой темы. К счастью, здесь есть пища для размышлений.

Лично я ненавижу месть. Я признаю, что бывают ситуации, в которых, при отсутствии силы закона, месть окажется лучшей из доступных альтернатив. Я даже могу понять привлекательность мести в случае Джокера. Я могу посочувствовать Джокеру, испытывающему удовлетворение в тот момент, когда он стреляет в голову Мюррею. Но многие порочные вещи могут быть привлекательными, в том числе жадность и жестокость. На самом деле, если бы злые поступки никогда не были привлекательными, никто бы и не совершал ничего злого. Я думаю, что всякий раз, когда мы радуемся страданиям других, мы приучаем себя быть садистами. Когда мы привыкаем получать удовольствие от причинения боли людям, нам становится легче причинять боль другим людям в будущем. Как бы сказал Френч, вместо того чтобы «укреплять моральные устои общества», месть ожесточает нас по отношению друг к другу. Конечно, это эмпирическое утверждение, и, в конечном счете, его должны установить опытным путем психологи-исследователи.

Месть Джокера, безусловно, сделала мир хуже. Из-за убийства Мюррея и спровоцированных им беспорядков умерли многие взрослые, осиротели дети; и если это и оказало какое-то влияние на общество, то оно сделало его более жестоким, менее заботливым и более ужасным во всех смыслах, которые осуждал Джокер. Менее драматичные акты мести, совершенные такими, как мы, возможно, не оставят без родителей столько же детей; но они, скорее, сделают ситуацию более токсичной, чем изменят поведение других людей. Люди, которым кто-то мстит, как правило, чувствуют себя оскорбленными, а люди не хотят ничему учиться у тех, кто, как они считают, их оскорбил. Они с гораздо большей вероятностью захотят отомстить в ответ. Если мы играем в Джокера, то можем ожидать, что какой-нибудь дурак возомнит себя Бэтменом, борющимся за справедливость.

Часть III. «Когда придет мой черед, объявите меня как Джокера?»: идентичность Джокера

Глава 9

От Мома к Джокеру: генеалогия антигероя.

Массимилиано Л. Капуччо

Тип, наделенный сильным духом противоречия, необычайно упрямый, большой критик, настоящий зануда, раздражающий как никогда. <…> Мом – единственный бог, который получает удовольствие не только от того, что злится на других, на одного за другим, но и от того, что провоцирует их коллективный гнев. Предание гласит, что за необузданную дерзость своего языка он был изгнан, по просьбе и с согласия всех, из древнего собрания небесных богов: но он был настолько силен, благодаря беспрецедентной порочности своего характера и своим зловещим ухищрениям, что сумел довести всех богов, все небо и даже всю машину Вселенной до самого крайнего предела.

Леон Баттиста Альберти, «Мом, или о Государе»[136]

Супергероев и суперзлодеев часто сравнивают с богами, полубогами и чудовищами из древних мифов. Если бы среди этих нарративов традиционных обществ у Джокера имелся предшественник, кем бы он был? Я считаю, что величайший антагонист Бэтмена вдохновлен божеством греко-римского пантеона по имени Мом. На самом деле Джокер – это лишь последняя интерпретация мифа о Моме в тысячелетней череде.

Имя Мома происходит от древнегреческого существительного μομφή, которое означает «упрек» и «жалоба». Позже оно стало ассоциироваться с более широким спектром взаимосвязанных понятий: насмешка, сатира, социальная критика, безумие и высокомерие. Мом, как и Джокер, и, в некотором смысле, Бэтмен, – порождение ночи, одиночка, столкнувшийся с трудностями, вырастающий из борьбы. Как и у Джокера, у Мома нет сверхспособностей. На самом деле у него нет никакой силы, кроме его поразительной способности раздражать и деморализовывать людей, которых он критикует, заставляя их чувствовать себя никчемными и неполноценными. Его отличительная черта – высказывание своего мнения без оглядки на социальные условности или чувства других людей. Его язвительные замечания в сочетании с упрямым характером, вызывающим неприязнь, оказывают дестабилизирующее влияние, которое не стоит недооценивать. Мом обладает таким потрясающим талантом нарушать порядок вещей и подрывать статус-кво своими критическими суждениями, что в некоторых историях он в одиночку почти доводит весь космос до полного хаоса.

Вот почему Мом одновременно ненавидим, страшен и презрителен для всех греческих богов, как и Джокер для других преступников в Готэме, вплоть до того, что он нежелателен в их рядах[137]. Мом – не кто иной, как социально опасный суперзлодей, но он, как и Джокер, неизбежно вызывает, по крайней мере, некоторое сочувствие у изгоев, одиночек и бунтарей.

Мом, плохой судья

Эзоп (620–560 гг. до н. э.) в двух своих баснях изобразил Мома дерзким критиком своих собратьев[138]. В первой из них бога насмешки просят оценить творения Зевса, Посейдона и Афины во время состязания. Мом, который сам не умеет ничего создавать, но отлично умеет уничижать творения других, критикует первого быка, которого сделал Посейдон, за то, что у него нет глаз под рогами, чтобы прицеливаться во время атаки; он критикует первый дом, построенный Афиной, за то, что у него нет колес, чтобы сбежать от надоедливых соседей; он критикует первого человека, созданного Зевсом, за то, что у него нет окна в сердце, чтобы наблюдать за своими истинными чувствами и мыслями. Зевс не ценит честный отзыв Мома и изгоняет его с Олимпа.

Вторая басня показывает, что только совершенное существо смогло избежать неодобрения Мома, удовлетворив его невыполнимые требования. Мом чувствует себя разочарованным, когда его просят высказать свое мнение о Венере (прекрасной богине любви)[139], а он не может найти в ней ни малейшего недостатка, кроме скрипа ее сандалий при ходьбе. Эта неудача (а также отчаянная попытка Мома найти какой-нибудь незначительный изъян) свидетельствует о незрелости чувств Мома (и безнадежном женоненавистничестве) в отношении романтической любви; это напоминает нам о раздражающей неспособности Джокера полностью контролировать свою каноническую возлюбленную, Харли Квинн, в токсичные отношения с которой он вступает[140].

Точно так же в комедии Леона Баттисты Альберти Мом, похоже, не способен вступить в здоровые отношения с женщинами. Когда он влюбляется в богиню Похвалу, его словесные и сексуальные оскорбления наказываются женой Зевса Герой и