Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити - Массимилиано Л. Капучио
Подводя итог, месть, по-видимому, обладала огромной притягательной силой во все времена и во всех культурах. Разумеется, месть часто осуждалась. Философы обычно считают, что месть – это плохо. Некоторые религии, такие как буддизм, отвергают месть. Другие, такие как иудаизм, христианство и ислам, осуждают месть, совершаемую людьми, но при этом представляют Бога в его совершенной доброте как мстителя. Тем не менее если тот факт, что люди что-то ценят, является доказательством того, что это ценно, то у нас есть веские доказательства ценности мести.
Возмездие как социальное благо
Еще одним аргументом в пользу мести может быть то, что в некоторых случаях это единственный способ добиться справедливости. Джокер, убив Мюррея, быть может, зашел слишком далеко, но если бы он не сделал хоть что-то, Мюррей никогда не был бы наказан за то, что унизил его. Общество не могло защитить Артура, постоянно игнорируя его, пока он не начал мстить за себя. После того как он застрелил троих нападавших в метро, в том числе того, кто пытался убежать, он объясняет своему врачу: «Всю свою жизнь я не знал, существую ли я на самом деле, но я существую, и меня начинают замечать».
Точно так же и мстительная война Бэтмена против всех преступников – лучший шанс защитить жителей Готэм-Сити. При всем уважении к комиссару Гордону и отважным офицерам полиции Готэма, если бы не вендетта крестоносца в плаще, такие преступники, как Джокер, Пингвин и Женщина-Кошка, окончательно распоясались бы. Или возьмем исторический пример: представьте себе семью, живущую в зоне освоения Дикого Запада, вдали от защиты закона. Если кто-то убивает члена вашей семьи, месть остается единственной альтернативой тому, чтобы просто подставить другую щеку. Или, если говорить о более близком нам примере, представьте, что начальник или коллега совершил по отношению к вам проступок, не дотягивающий до уровня преступления, о котором можно заявить. Если вы не найдете способ наказать его, никто другой этого не сделает.
Некоторые современные философы выступают в защиту мести. Например, Джейк Бёрдсли утверждает, что «месть – это благо, на которое жертвы имеют право»[131]. Бёрдсли отмечает, что в Соединенных Штатах присяжные присуждают истцам компенсацию за моральный ущерб. Например, если бы Джокеру удалось подать в суд на молодых хулиганов, избивших его, когда он пытался рекламировать распродажу, они были бы обязаны выплатить ему определенную сумму денег в качестве компенсации за причиненный вред. Бёрдсли утверждает, что если жертвы имеют право на компенсацию и если месть может быть полезна для жертв, то месть может быть компенсацией, на которую имеют право жертвы. Это перекликается с мнением Фридриха Ницше (1844–1900), считавшим, что наказание компенсирует страдания жертвы. Ницше пишет, что жертвам «предоставляется в порядке обратной выплаты и компенсации некоторого рода удовольствие… Компенсация, таким образом, состоит в ордере и праве на жестокость»[132].
Точно так же философ Тамлер Соммерс утверждает, что жертвам должно быть позволено принять участие в наказании, чтобы они могли восстановить чувство собственного достоинства[133]. Можно вспомнить, как после убийства Мюррея Джокер гордо стоит на капоте полицейской машины, позируя перед восхищенной толпой. Кажется, он определенно чувствует себя лучше после того, как отомстил! Питер Френч утверждает, что месть – это полезный способ наказать плохое поведение, особенно в обыденных случаях, которые недостаточно серьезны, чтобы попасть под действие закона. Такая месть «может сыграть положительную роль в укреплении моральных основ общества»[134]. Другими словами, мы все могли бы вести себя лучше, если бы знали, что причинение вреда другим может привести к возмездию. Убийство Мюррея Джокером из мести, безусловно, может заставить жителей Готэма в будущем меньше осмеивать других публично.
Уитли Р. П. Кауфман утверждает, что, вопреки общепринятому мнению и определению Нозика, месть и карательное наказание имеют один и тот же мотив и одно и то же моральное обоснование[135]. По его мнению, и то и другое направлено на восстановление чести жертвы. Единственное различие заключается в том, что месть совершается в частном порядке, а наказание осуществляется государством. Кауфман не считает, что месть допустима с моральной точки зрения, но думает, что мы должны рассматривать ее как в принципе допустимую, если с той же точки зрения допустимо наказание. Решение о том, что возмещающее наказание недопустимо, не означало бы отказа от идеи наказания вообще: запрет распространился бы только на восстановление чести жертвы. Мы все равно могли бы наказывать, чтобы предотвратить преступление.
Кауфман указывает на три причины, по которым месть, как правило, хуже, чем официальное правосудие. Во-первых, месть обычно приводит к новому витку насилия, а не к его прекращению. Если вы мстите мне, то я или кто-то из моих близких может отомстить вам в ответ. Если бы Джокер жил в обществе, где убийства из мести были допустимы, то, скорее всего, однажды к нему пришел бы кто-то из детей Мюррея, чтобы свести счеты. Быть «оборотнем» – это хорошо, пока ты не встретишь другого, возможно, более крупного оборотня.
Еще одна проблема заключается в том, что месть не беспристрастна. Тот, кто хочет отомстить, сам решает, уместна ли месть. Это все равно что если бы истец в судебном деле был одновременно и судьей, и присяжными. Большинство из нас не приговорили бы Мюррея к смертной казни за то, что он сделал с Джокером. Джокер, вероятно, чувствовал себя иначе только потому, что был жертвой Мюррея.
Третья проблема связана с тем, что месть обычно благоволит богатым и влиятельным. Если миллионер Брюс Уэйн хочет отомстить Джокеру за устроенные им беспорядки, в которых были убиты его родители, то у него есть ресурсы, чтобы сделать с ним все, что он захочет. Если вы поссоритесь с Дональдом Трампом и конфликт перерастет в месть, то у вас не будет ни единого шанса.
Тем не менее, какими бы серьезными ни были эти проблемы, Кауфман отмечает, что они не исключают мести в принципе. Максимум, что они дают нам, так это вескую причину спросить себя еще до осуществления мести, можем ли мы лучше оценить ситуацию и каковы возможные последствия нашего акта мести. Джокер не мог предвидеть, что убийство Мюррея приведет к массовым беспорядкам, еще большему количеству смертей и разрушений.
