Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин
Расстрел «Вагнера» американцами.
Трамп подтвердил, в России не поверят
20 апреля 2018
Февральский расстрел колонны вагнеровцев в Сирии так и остался тогда в категории «новостей, требующих подтверждения» – были утечки в соцсетях, были утечки в прессе, и прежде всего в американской, и было заявление Марии Захаровой, что погибших не более пяти и что еще надо разбираться, все ли они были гражданами России, но точно никто не был военнослужащим. Собственно, Захарова и сформулировала официальную российскую позицию по этому поводу, в которой к привычному «их там нет» очевидным образом добавилась, если такое слово применимо к боевым потерям, неловкость, потому что официальное признание российских боевых потерь в результате прямого столкновения с американской армией до сих пор выглядит фантастикой такого рода, о которой лучше не думать, ведь сюжетные рельсы в этой фантастике неумолимо ведут к тому, чего все боятся – слово за слово, а там и до атомной бомбы недалеко. Классическое «их там нет» в такой обстановке приобретает даже в какой-то мере благородный оттенок, ведь это тот случай, когда потери скрывают не просто так, а чтобы избежать катастрофы, потому что ну в самом деле – вот признали, что был бой с американцами и более ста погибших, и что теперь делать? Ответный удар по американским позициям, или, если без удара, признавать, что в зоне конфликта есть по крайней мере одна военная группировка, наделенная правом убивать российских граждан без какого-либо возмездия? Спрятаться за «их там нет» в такой ситуации действительно будет насколько циничным, настолько и логичным решением, здесь политическая целесообразность оказывается важнее достоверности, а логика тайной войны сильнее логики гласности, тем более что последняя и так давно перестала быть для российского государства и, вероятно, для общества хоть какой-то ценностью.
Понятно, что если бы тогда, в феврале, кто-нибудь из американских официальных лиц выступил в том духе, что нет, не скроете, мы убили сотню или больше ваших бойцов, – в этом случае неловкости было бы больше, скандал – громче, а риск для мира во всем мире – страшнее. Но официальные лица, к счастью Москвы, тогда промолчали, последнее слово так и осталось за Захаровой, и даже те осторожные наблюдатели, которые два месяца назад говорили, что сто погибших – это сто похорон и сто осиротевших семей и что такое не скроешь, в конечном счете ничего не нашли и никого не разоблачили. Февральская новость уплыла в архив, так и не избавившись от грифа «требует подтверждения» – подтверждение требовалось, но его так никто и не дал.
А потом наступил апрель, и о «паре сотен» убитых американцами российских наемников как о факте российско-американских отношений сначала сказал в Сенате Майк Помпео, за ним помощник госсекретаря Уэсс Митчелл, не называя цифр, но тоже как о факте заявил о «не-удачной атаке российских наемников на силы США», и. наконец, сам Дональд Трамп рассказал о «жесткой схватке с русскими», в которой погибло «много людей».
Казалось бы, тайное стало явным, февральская неподтвержденная новость превратилась в факт, и официальной Москве теперь придется отвечать на неприятные вопросы общества. Но тут сюжетная линия снова становится фантастической, и уже не про войну, а про Россию вообще, потому что как-то заранее понятно, что не будет ни вопросов, ни превращения тайного в явное, и вообще ничего не будет.
То, что в феврале было бы серьезным потрясением, в апреле превратилось даже в каком-то смысле в подарок официальной Москве. Русская военная драма, помещенная в американский политический контекст, перестает быть русской драмой. Может быть, странное сравнение, но стоит вспомнить, как во время предвыборной кампании 2000 года Джордж Буш-младший сказал Альберту Гору, что из-за попустительства демократов деньги МВФ, выделенные России, осели в карманах Виктора Черномырдина, и теоретически в России это должно было стать большим скандалом, не так часто такие обвинения с конкретными именами звучат на таком уровне. Но кто помнит этот скандал в России? Никто, потому что скандала не было, Черномырдин в присущей ему манере отшутился – и, собственно, все, потому что, в конце концов, мало ли что говорят американские политики на дебатах, это американские дела, не наши.
И вот с «Вагнером» теперь то же самое – американские дела, не наши. Трамп говорит о российских потерях не просто как о важном событии, он иллюстрирует этими потерями свои рассуждения о том, что на самом деле он самый жесткий по отношению к России политик, и прямолинейность американского лидера в общем позволяет безусловно отнести череду этих официальных воспоминаний о февральских событиях в Сирии к событиям американской политики и медийной реальности, а как она соотносится с российской – на этот счет есть идеальная иллюстрация в виде двух версий недавнего ракетного удара по той же Сирии, когда в одной из параллельных вселенных подсчитывают сбитые американские ракеты, а в другой говорят, что не была сбита ни одна. Воспоминания Трампа и его подчиненных об убитых американцами россиянах становятся в российской реальности не подтверждением считавшегося спорным факта, а дополнительным доказательством его спорности – бой «Вагнера» помещается, через запятую с делом Скрипалей и химической атакой в Сирии, к событиям, по поводу которых в российском обществе уже есть консенсус, что там происходит что-то совсем мутное и что правды все равно никто не скажет. Гриф «требует подтверждения» на февральской новости о потерях «Вагнера» не просто остается, но звучит уже заведомо уныло – подтверждение по-прежнему требуется, но откуда ему взяться, если даже Трамп ясности не внес.
Своего рода приложением к американским новостям о «Вагнере» становятся и украинские новости – в эти же дни, сейчас, украинцы поймали российского моряка, который, по версии СБУ, служил на Дальнем Востоке на крейсере «Варяг» и говорит, как его корабль перевозил в Сирию бойцов «Вагнера» и их вооружение. Российское минобороновское опровержение звучит торжествующе – водоизмещение «Варяга» не позволяет ему швартоваться в сирийском Тартусе, а
