Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

впечатляющие эксклюзивы по телефону и от стрингеров, а для государственных медиаменеджеров горняцкая эпопея при должной подаче стала бы настоящей находкой, которая бы отвлекла от других, менее удобных для власти плохих новостей. У американцев есть классический фильм «Туз в рукаве» о таком же застрявшем в шахте горняке и о циничном газетчике, который ради тиражей заставляет спасателей затянуть операцию, и это приводит к гибели шахтера; в российском ремейке этого фильма операция бы затянулась сама собой, а газетчик просто бы не приехал, занятый какими-нибудь другими, более интересными редакции делами.

Да и не сказать ведь, что о руднике не пишут — подробные материалы есть и в «Новой», и у ВГТРК, вообще у всех, и как будто нет никакой медийной интриги, заблокированные горняки действительно проигрывают другим трагическим сюжетам этих дней — «Крокусу», репрессиям, даже («даже» — потому что там сейчас ничего нового) войне. Сама по себе погребенность под завалом — ну да, это очевидная метафора и тюрьмы, и войны, и даже горный участок называется до неприличия символично — «Бахмут», — но видимо, отпала уже и потребность в метафорах; можно ведь представить себе какого-нибудь эксперта на «Живом гвозде», который с важным видом рассуждает, что как те тринадцать погребены под завалами, так и сама Россия не может выбраться наружу из-под путинского гнета — но какой пошлятиной будет сам такой разговор. Неестественно и натужно, конечно, смотрелась бы и кампания официальных медиа с прямыми включениями от рудника, ежечасными сводками, флэшмобами принудительной солидарности от пионерствующих активистов, проповедями патриарха и Андрея Ткачева, человеческими историями в шоу Малахова. Можно и порадоваться случайному благородству обеих пропаганд, прошедших мимо трагедии в Амурской области и оставивших горняков и их близких в покое. Но это благородство действительно случайное и вынужденное, хотели бы, устроили бы шоу, и главный вывод из происходящего — потребности в шоу нет ни у кого. И для власти, и для ее критиков драматизм сюжета с горняками — избыточный, ненужный. Туз в рукаве, говорите? Да у нас вся колода из тузов.

Двухлетнее сверхпотребление плохих новостей даже трагедию в «Крокусе», в общем, приглушило, а у чего-то менее масштабного нет и шанса на общественную слезу. Рудник «Пионер» стал средоточием ужаса и все более призрачной надежды, но с ужасом у нас и так все в порядке, а надежда — ну что, найдут их живыми, а дальше новая волна мобилизации, и эти горняки поедут на фронт, а даже если и не поедут, все равно — какая надежда вообще, о чем вы.

Это не равнодушие, это чистый реализм. Плохие новости шокируют только на контрасте с хорошими, а когда хороших нет, то и плохие не нужны. Реальность сегодня такова, что затонет завтра «Титаник», рванет Чернобыль, врежется самолет в небоскреб — что нового мы узнаем о жизни? Да ничего. Спасатели ковыряются в руднике, с родственниками горняков работают психологи, наступит завтра, хороших новостей так и не будет.

2 апреля 2024

Известная своими даже не антивоенными, а прямо антигосударственными взглядами панк-группа «Операция Пластилин» съездила в Мариуполь — «общались с местными жителями и военнослужащими, пели свои песни. Города оживают, а жизнь побеждает и продолжается». Как всегда в таких случаях, поклонники взволнованы — кто-то разочарован, кто-то сочувствует, гадая, как и чем их шантажировали, кто-то предполагает подкуп; все, как всегда в таких случаях, а случаев уже достаточно, чтобы увидеть закономерность. Первым громким эпизодом в этом ряду была поездка на фронт «Зверей», последним — «Комсомольск» в Мелитополе с последующим фактическим роспуском (объявили, что больше не будут выступать вообще) группы. Многих впечатлил Киркоров в Горловке после «голой вечеринки». «Операция Пластилин» на таком фоне — уже не более чем «одни из», имя через запятую, не подразумевающее ни особых споров, ни эмоций. Всем и так давно ясно, как это работает и что значит, и сами музыканты, конечно, тоже в курсе, какими репутационными потерями будет сопровождаться их выбор вне зависимости от того, под давлением он сделан или добровольно.

Ну и стоит уточнить, о каком именно выборе идет речь, потому что негодование разочарованных поклонников всегда будет громче всего остального, и эта громкость располагает к ошибочному выводу, что все дело именно в возможном (даже неизбежном) разочаровании, и что проблема лежит в моральной плоскости. Между тем отлаженные механизмы, сопровождающие каждое выступление на «новых территориях», как раз моральную составляющую сводят практически к нулю, и если бы критика со стороны бескомпромиссной части публики была единственной издержкой таких поездок, музыкантам было бы несравнимо проще, чем теперь. На самом деле вся сложность обусловлена давно сложившимися и довольно четкими правилами игры, дающими каждому артисту выбор между двумя типами неприятностей. Если ты не едешь в Мелитополь или Мариуполь, тебя гарантированно лишат возможности работать в России, сделают иноагентом, дальше, скорее всего, уголовное дело. Если едешь — получаешь шанс сохранить концерты и фестивали в России, сможешь зарабатывать, как раньше или больше, но при этом попадешь в украинский «Миротворец», получишь санкции, лишишься возможности не только выступать, а даже отдыхать в «недружественных» странах, намертво привяжешь себя к российскому государству. То есть никакой моральной составляющей в этом выборе на самом деле нет, на обеих чашах весов аргументы сугубо рациональные, и выбирая между ними, музыкант прикидывает, в каком случае он отделается наименьшими потерями. Минусы политической эмиграции за два года стали очевидны — российские стадионные группы за границей становятся клубными, клубным же музыкантам остается жить от одного проекта Ромы Либерова до следующего, зарабатывать нечем, а на родине могут и квартиру конфисковать. Оставаться же в Z-пространстве — в большинстве случаев хоронить себя заживо в компании Юлии Чичериной, опция «просто съездил и дальше живешь как жил» оказывается иллюзорной — опыт «Комсомольска» это наглядно доказывает; кто выступил в Мелитополе с кислой физиономией, тому поездка в зачет не идет, надо договариваться заново. На другом конце спектра — «Три дня дождя», превратившиеся за эти два года в полноценную Z-группу и в награду получившие возможность сыграть для альбома памяти «Крокуса» со Стасом Михайловым и прочей эстрадной номенклатурой. Человек, который соглашается на условия власти, в большинстве случаев — трус и конформист, но героем и нонконформистом не будет и тот, кто отказывается от опасных гастролей, опасаясь санкций и проблем за границей. Не уравнивая путинскую Россию и западный мир, заметим, что они в своем давлении на российских граждан одинаково опираются именно на страх, а вовсе не на какие-то благородные устремления, и