Тексты без страха и упрека. Превращаем магию в систему - Екатерина Звонцова
Юный дворянин из обнищавшего рода приезжает в Париж XVII века, чтобы стать мушкетером и снискать расположение короля, но из-за взрывного характера и тяги к авантюрам сталкивается с кознями кардинала и его шпионки, возненавидевших юношу и его новых друзей, мушкетеров, а потом оказывается втянут в кровавую войну.
(«Три мушкетера»)
Три непохожих и чужих друг другу брата — офицер, журналист и послушник монастыря — приезжают в маленький городок делить наследство эксцентричного отца, но, когда его таинственно убивают, вынуждены переосмысливать свои отношения и цели в жизни.
(«Братья Карамазовы»)
Интернат, полный магии, становится убежищем для сложных, искалеченных подростков, но, когда близится его закрытие, каждому предстоит решить, что делать со своей жизнью, куда идти дальше и на что можно решиться, чтобы остаться в этих стенах навсегда.
(«Дом, в котором…»)
А вот примеры, которые я создавала для себя.
В Российской империи конца XIX века молодой газетчик обвиняет в преступлении невиновного, но десять лет спустя, став полицейским и оказавшись под началом этого человека, очистившего свое имя, начинает сомневаться в результатах расследования. Призвав трех духов Рождественского Правосудия, он отправляется в прошлое, настоящее и будущее в надежде наказать настоящего преступника, но оказывается не готов к правде — и к грузу вины, который несет перед оклеветанным и перед жертвой, ведь настоящий преступник продолжает творить зло.
(«Чудо, Тайна и Авторитет»)
Потерявшие свой боевой отряд брат и сестра, проклятый воин-одиночка, беглый принц под личиной пажа и полицейский-отступник пытаются поднять мятеж и свергнуть узурпатора Желтой Империи, который был лишь пешкой в чужой игре, оказался на троне не по своей воле и теперь угасает от безумия и болезни. Непонятно, что делать со страной и ее вырвавшийся из-под контроля кровавой магией, где даже священные деревья хотят мстить.
(«Желтые цветы для Желтого Императора»)
Попробуйте составить формулу для своей будущей истории. Не бойтесь, если не сможете охватить ее всю — охватите хотя бы то, что знаете! Разумеется, это не про «шаг влево, шаг вправо — расстрел»: иногда формула вмещает далеко не всю задумку или меняется в процессе. Например, моя формула «Желтого Императора», когда я начинала его писать, выглядела так:
Потерявшие свой боевой отряд брат и сестра, проклятый воин-одиночка, беглый паж и полицейский-отступник пытаются поднять мятеж, свергнуть узурпатора Желтой Империи и спасти легитимную правящую семью, но, возможно, она уже мертва, и все их усилия бессмысленны. Ведь никто еще не победил этого человека и его армию мертвых деревьев (о как!).
Да, я не готовила тех довольно мощных семейно-политических многоходовок, которыми порадовал меня текст в процессе написания. Наоборот, хотелось простую историю, где белое — это белое, а черное — это черное, чтобы немного отдохнуть. Не срослось. И тем не менее понимание начального квеста (победить злодея — тогда еще без кавычек) и примерной жанровой принадлежности (роман-путешествие с элементами сёнена) не дало мне беспомощно рыскать, хотя писать я начинала без плана. В моем распоряжении были только формула и примерный список героев.
Сразу отмечу важный момент: если вы не любите планы, схемы, структуры и прочее, поработать с формулой я все-таки советую. Формула помогает ответить на один, но важный вопрос: а вы вообще видите свой будущий сад? В каких цветах? Какого размера?
Если вам нужно еще немного помощи и ясности, следующий уровень планирования включает работу с базовой сюжетной структурой. Не бойтесь, будет весело!
Глава 3. В мире сюжетных динозавров. Каркас истории
Сюжетная структура — древнейшее из книжных сокровищ, и родилась она задолго до самих книг. Еще когда охотники на мамонтов и саблезубых тигров, устав после трудного дня, садились у костра отдохнуть, в ход шли примерно одни и те же нарративные приемы.
Кстати, о «нарративных приемах» и прочих ужасах. Поскольку мы выбрали движение от общего к частному, давайте поставим себе еще одну задачу: систематизировать умности. Литературная теория пестрит терминами, многие имеют сразу несколько трактовок и обманчиво похожи. Попробуем понять, что из чего вырастает и что на что удобно нанизывать.
Итак, если формула / книжный логлайн — емкая четырехвопросная выжимка нашего сюжета, то нарратив — это его изложение. Более обстоятельное.
«Он пошел сюда, здесь встретил ее, они оба хотели того-то и сделали это, это привлекло полицию, полиция решила, что нужно их поймать, они угнали машину…» Нарратив умещает целую цепочку событий, логически друг из друга вытекающих и друг друга подстегивающих. К событиям прилагается конкретика: больше персонажей, действий, образов и атмосферы. Через хотя бы примерный, дырявый нарратив мы и начинаем создавать сюжетную структуру. За структурой у нас рождаются композиция и через нее — сам текст. А теперь обо всем по порядку.
Экспозиция
Сюжетная структура — это хронологическая цепь событий в нашем тексте. Уверена, многие сразу вспомнили школу, уроки истории, где вас просили начертить так называемую линию времени, от древности к современности. Линия времени есть и в вашем тексте, и охватывает она не только непосредственный, разворачивающийся в нем событийный виток.
Герои и мир не приходят из воздуха. Их прошлое обязательно будет влиять на настоящее и зачастую даже определять его. В «Гарри Поттере», стартующем с волшебных приключений самого Гарри, есть также годы войны с Темным Лордом, предшествующая война с Гриндевальдом и сама история школы Хогвартс. Есть десять лет несчастливого детства Гарри, есть юность его родителей. Все эти события не разворачиваются в тексте, а только подсвечиваются: основные персонажи собирают их по кусочкам, например когда сталкиваются с последствиями или что-то узнают от старшего поколения. А вместе с ними и мы.
Такая информация называется экспозиционной, а сам структурный элемент сюжета, соответственно, экспозицией. Часть ее может служить непосредственным началом книги, например присутствовать в прологе и первых главах, а часть — «подгружаться» по ходу действия. Порой полную экспозиционную картинку мы не собираем вплоть до финала: вспомним те же детективы, где, чтобы выяснить стартовые мотивы преступника, его еще поди поймай. Так или иначе, самому автору важно знать хотя бы часть экспозиционной информации и вовремя ее показывать, потому что она определяет многое в сюжетном настоящем, например:
Почему мир, который мы спасаем, вообще нужно спасать? К какому состоянию мы хотим его вернуть? Кто и как его погубил? Для этого понимания Толкин и начинает «Властелина колец» не с Большого Замеса, а с мирных, почти идиллических глав
