Перед изгнанием. 1887-1919 - Феликс Феликсович Юсупов

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106

без всякого матраса, питаюсь монашеской пищей и, несмотря на все это, наслаждаюсь путешествием. Столько интересного тут. Это совершенно самостоятельное маленькое государство, окруженное громадной каменной стеной. У них есть свои корабли, свой флот, настоятель монастыря – король и правитель этой маленькой страны на далеком севере, окруженной бушующим морем.

Как странно попасть сюда после всех наших разговоров о нашей заграничной жизни, это так все различно, что даже нельзя сравнивать. Весь день осматриваем окрестности, удим рыбу в громадных озерах, которых здесь около 400 и все они соединены каналами, т. ч. можно часами по ним ездить, переезжая из одного в другое. Великая княгиня[286] все больше в церкви уже с 5 часов утра. Службы длятся тут по 5–6 часов, я был раз, и с меня этого раза довольно. Пока она молится, я ловлю рыбу и прихожу уже к самому концу. Много тут схимников в удивительных костюмах. Спать тут совсем невозможно, звонят и день и ночь в колокола, сотни ручных чаек, которые орут не переставая и прямо влетают в комнаты, а самое ужасное – это клопы, которых легионы и они беспощадно кусают. Пища ужасная и всюду торчат и плавают длинные монашеские волосы. Это так противно, что я питаюсь только чаем и просфорой. По вечерам много читаю, думаю о Вас, о наших разговорах, а также о том, что скоро Вас увижу. Теперь я вижу, как трудно мне жить без Вас, и меня все тянет туда, где Вы. Как странно судьба сводит людей. Думал ли я когда-нибудь, что в Вашей маленькой, неопытной головке уже существуют такие установившиеся взгляды на жизнь и что мы с Вами эту жизнь понимаем и чувствуем одинаково. Таких людей, как мы с Вами, очень мало в этом мире, и понять нас другим почти невозможно. И Вы и я в общем глубоко несчастливы. Мы оба думали, что нас никто не понимает, и что только мы так чувствуем. Мы с Вами встретились и сразу почувствовали каким-то сверхчутьем, что именно мы друг друга поймем, что доказал наш вечерний разговор в саду. Я уверен, что мы с Вами будем так счастливы, как еще до сих пор никто не был. Наше счастье должно заключаться в общности наших взглядов и мыслей и исходящих из них действий, которые должны быть только известны нам одним и никому другому. Мы будем это хранить как святыню и даже наши лучшие друзья не будут подозревать, что именно служит залогом нашего счастья. Много еще хочется Вам сказать, но думаю, что на все это у Вас не хватит терпения, чтобы прочитать. Посылаю Вам фотографии, а также графине.

Ваш преданный Феликс.

ГИМ ОПИ. Ф. 411. Ед. хр. 84. Л. 102–103.

* * *

Получил Ваше письмо и глубоко возмущен поведением Дмитрия. Как это подло и нечестно. Меня тоже сердит, что из-за этого Вы имеете неприятности. Получивши мое письмо, телеграфируйте мне, сколько Вы останетесь в Париже и когда приедете в Лондон. Я с нетерпением жду Вашего приезда, и даже Лондон мне в тягость без Вас. Я бы давно уже приехал в Париж, но не знаю, как посмотрят на это Ваши родители. Приехать тайно, все равно узнают, и видеться с Вами будет трудно. Императрица Мария Федоровна у Lady Ripon увидела мою фотографию, взяла ее, долго рассматривала, понесла ее Королеве

Александре, и они долго о чем-то разговаривали. Вообще, она мною интересуется и с многими про меня говорит. Я думаю, это хороший признак. Вы себе представить не можете, как ужасна эта неизвестность и все, что я теперь переживаю. Мне иногда так безумно хочется скорее Вас увидеть, с Вами говорить, что я готов сейчас сесть в поезд и поехать туда, где Вы находитесь. Напишите мне хоть два слова из Парижа. Мне тоже очень многое Вам нужно рассказать. В Соловецк я, конечно, не поеду и буду ждать Вашего приезда.

Узнайте, где Вы будете жить в Лондоне и сколько времени. Теперь меня гостит Мая Кутузова с мужем. Мы завтра едем к аспиду. Один я к ним не хочу ехать. Я был у них в Париже и говорил с матерью, и выяснил раз навсегда наши отношения. Она нас иначе, как «My dear child»[287]не называет.

Жду с нетерпением от Вас известий.

Ваш преданный Феликс.

ГИМ ОПИ. Ф. 411. Ед. хр. 84. Л. 99-100.

* * *

[1913]

Приехали вчера в 1 1/2 <нрзб.>. Была чудная ночь. Все время думал о Вас и вспоминал наши разговоры. Так тяжело было сознавать, что все дальше и дальше я уезжаю от Вас. Ваша мать перед отъездом со мною говорила и спрашивала, как наши дела. Я ей ответил, что касается меня, то я решил бесповоротно и думаю, что Вы тоже окончательно решили.

Она меня попросила вернуться как можно скорее. Сказала, что в октябре, наверное, поедете все в Крым.

Я никогда не забуду наш вечерний разговор. Многое для меня было неожиданным, и я так безгранично счастлив, что мое предчувствие к Вам оправдалось, и что Вы оказались как раз таким человеком, как я хотел, что Вы были.

Пишите почаще, это Вас приучит высказывать Ваши мысли, а мне доставит громадное удовольствие.

Должен заканчивать письмо, а то опоздаю на поезд.

Буду ждать с нетерпением Вашего письма. Скажите графине, чтобы она не забыла написать насчет моего дома, обратиться надо к нашему главному управляющему: Людвиг Робертович Гавеман, Мойка, 92.

Ваш преданный Феликс.

ГИМ ОПИ. Ф. 411. Ед. хр. 84. Л. 104-105

* * *

[1913]

Дорогая Ирина,

Это прямо ужасно, что Вы наделали! Вот что значит прыгать через клумбы.

Мне так грустно, что Вас не увижу, т. к. завтра рано утром еду в Париж, чтобы найти фотографа для Вашей несчастной ноги. Я знаю, как это больно и как Вы страдаете, у меня было в этом роде в прошлом году, и я пролежал около двух недель.

Когда я приехал, пришла Ваша мать и объявила мне эту грустную новость. Доктор Collin тоже пришел, и мы далее сидели и обсуждали, что делать. По-моему, Collin похож на фокусника и у него грязные ногти.

Надеюсь, что путешествие на автомобиле Вас не очень утомит. Я Вас встречу в Carlton’е. Если бы Вы знали, с каким нетерпением я жду Вас снова увидеть и как ужасно тяжело мне, только что приехав, снова уезжать, не повидавшись с Вами. Одно утешение, что я еду для Вас.

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 106