Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

у Юры. Зная, что её ученица собирается поступать в Архитектурный институт, она рассказала ей про Шевченко: мол, такой талантливый, да и отличник – безусловно, он уже учится в МАРХИ. Как известно, многие выпускники, особенно из числа хороших учеников, приходят в школу, встречаются с любимыми учителями, рассказывают о своих успехах. Юра, значит, в школу не приходил: видимо, всё-таки он переживал свою неудачу с поступлением. Недоразумение разрешилось несколько позже, когда Галя, поступив на подготовительные курсы МАРХИ, встретила там Юру на занятиях по рисунку. Вот так они и встречались весь 1956/57 учебный год: то на подготовительных курсах, то в студии. И это была судьба.

Близился к концу июнь 1957 года. Юра Шевченко и Галя Чернобровкина усердно готовились к поступлению в МАРХИ. Москва, в свою очередь, не менее усердно готовилась к проведению VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов – празднества, небывалого дотоле по масштабам и участникам (34 тысячи человек из 131 страны мира). К тому же тогда ненадолго приподнялся пресловутый железный занавес. Однако у Юры и Гали были другие заботы, так что фестиваль прошёл как бы мимо них. В противном случае, как они понимали, они сами могли бы «пройти мимо вуза», не поступить.

И уж совсем не коснулся Юрия Шевченко тот факт (он и не знал об этом, как не знала и подавляющая часть населения нашей страны), что ранним утром 21 июня 1957 года в нью-йоркской гостинице был арестован Эмиль Роберт Гольдфус, он же – Вильям Генрихович Фишер[13], назвавшийся при задержании Рудольфом Ивановичем Абелем, – нелегальный резидент советской внешней разведки «Марк». Если бы он и знал про это, то для него это была какая-то совсем чужая и непонятная жизнь…

Насколько мы помним, в 1956 году Юра без подготовки смог набрать 28 проходных баллов. Зато, как следует подготовившись в течение года, да и прекрасно понимая, что во второй раз «пролететь» просто нельзя, он на этот раз почти все семь вступительных экзаменов сдал на «отлично», набрав небывалое для абитуриента количество баллов – 33 из 35 возможных!

Галине, как серебряной медалистке, пришлось гораздо легче: она сдавала лишь три экзамена, да и то – специальных: два рисунка и черчение. Как стало ясно, три года в студии и год на подготовительных курсах МАРХИ не прошли для неё даром: из 15 возможных она набрала 14 баллов, так что в вожделенный институт поступила без всяких проблем. «Студенческая жизнь началась для нас с сентября 1957 года, – вспоминает Галина Васильевна. – Сразу после поступления весь первый курс был отправлен “на целину”, что тогда было необыкновенно популярно и почётно. Ехали на Алтай в товарных вагонах почти две недели, а обратно – в стареньких плацкартных, без белья и удобств, но уже одну неделю… На целине мы никак не пересекались, так как были направлены в разные колхозы. Но знаю, что Юра и там проявил свою яркую комсомольскую активность и даже получил какие-то похвальные грамоты».

Учебный процесс начался по возвращении первокурсников с целины, в середине октября. Казалось бы, «впрягайся» в учебный процесс и двигайся по «колее, наезженной» многими предыдущими поколениями студентов. Однако, хотя первокурсники пока ещё вряд ли чувствовали и понимали смысл происходящего (и специально им этого никто, разумеется, не объяснял), незадолго до того в Архитектурном вузе, как и вообще во всей нашей архитектурно-строительной отрасли, началась определённая «перестройка» по «велению свыше», то есть специальными постановлениями. Руководящие указания подобного рода у нас, как известно, критиковать не принято, тем более вряд ли бы это делали профессора и преподаватели в студенческих аудиториях. Однако вскоре эта «перестройка» не только коснётся всей нашей страны, но и на долгие годы определит облик российских городов.

Не одобрявший архитектурных изысков и недовольный низкой эффективностью строительной индустрии, Н. С. Хрущёв 23 августа 1955 г. добился принятия постановления ЦК КПСС и СМ СССР о ликвидации Академии архитектуры (основанной в 1934 г.) и образовании вместо неё Академии строительства и архитектуры. На этом борьба с «излишествами» в архитектуре и строительстве не закончилась.

4 ноября Хрущёв провёл через ЦК КПСС и Совет министров СССР постановление «О ликвидации излишеств в проектировании и строительстве». «Советской архитектуре, – отмечалось в постановлении, – должна быть свойственна простота, строгость форм и экономичность решений». Было принято решение по возможности отказаться от индивидуальных проектов и шире применять типовые. «Мы не против красоты, – поучал Хрущёв, – но против излишеств. Фасады зданий должны иметь красивый и привлекательный вид за счёт хороших пропорций всего сооружения…»5

Как раз под их поступление, 31 июля 1957 года, всё те же ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «О развитии жилищного строительства в СССР». Результаты выполнения этого постановления были впечатляющими:

В конце 1950-х – начале 1960-х годов СССР вышел на первое место в мире по темпам строительства и количеству возводимой жилплощади. Осуществление жилищной революции стало возможно благодаря внедрению типовых стандартных конструктивных схем, сокращению до «физиологического минимума» всех «дополнительных площадей» (коридор, кухня, совмещённый санузел); сужению лестничных пролётов; снижению потолков; экономии на лифтах, мусоропроводах и звукоизоляции. Несмотря на низкое качество построенных в эти годы квартир («хрущёвки» или «хрущобы»), страна впервые приступила к массовому строительству жилья для населения, в которых были предусмотрены удобства6.

Нужно признать: пресловутые «хрущобы», о которых сегодня говорят исключительно в негативном ключе, в те времена были великим счастьем для сотен тысяч семей советских граждан, переселявшихся из коммуналок и бараков в отдельные, пусть и малогабаритные, квартиры, но со всеми удобствами.

Разумеется, переход к типовому строительству никоим образом нельзя было назвать счастьем для архитекторского сословия – объяснять это не имеет смысла. Так что, не вдаваясь в подробности, предположим, что именно по таковым причинам Юрий Шевченко, мечтавший строить прекрасные дома и дворцы, избрал для себя не факультет ЖОС (жилого общественного строительства), а факультет промышленного строительства. Впрочем, вполне возможно, что его туда просто определили. А вот Галина, что совершенно точно, сама перешла с ЖОС на факультет «Пром» или «Промстроевский» (наши собеседники называли его по-разному).

В интервью телеканалу «Россия–1» Юрий Анатольевич рассказывал: «Жизнь складывалась в институте блестяще. Я не был таким вот “ботаником”, который только учит, учит, зубрит… Я не знаю, как студенты могут опасаться экзаменов, сессии. Для меня это всегда была самая-самая яркая страница в моей студенческой жизни, я сессии ждал всегда с нетерпением. На каждую сдачу экзамена я шёл как на праздник!»

Ну как тут не вспомнить сцену из популярнейшего фильма «Операция “Ы” и другие приключения Шурика», когда студент, разодетый, как жених, даже с цветком в петлице, говорит профессору именно такие слова –