Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
Плохо стало дома, когда вернулись: Щедрин срочно позвонил русскому доктору, у которой они консультировались. Врач жила недалеко, прибежала быстро, едва накинув пальто. Похоже, инфаркт. Когда «скорая» увозила, Майя Михайловна впала в кому. Наутро Щедрин поехал в клинику. Врачи пытались спасти, но инфаркт оказался обширным, а сердце – очень слабым, измотанным годами. И как выяснится позже, сердце, похоже, давало знать, что беда случится. За день до того они с Родионом Константиновичем приехали домой, поставили машину на подземной парковке и стали подниматься по лестнице. Вдруг Майя Михайловна остановилась: «Не могу идти, тяжело совсем». И даже присела на ступеньку. Потом потихоньку, с остановками они поднимутся в квартиру. От вызова врача она опять отказалась. Пройдёт, мол, просто устала. А через день случилось то, что случилось.
По словам Щедрина, в больнице в какой-то момент балерина всё же пришла в себя.
– Буквально на несколько минут. Узнала. Сказала, что любит… И опять провалилась в кому, чтобы уйти насовсем. Знаете, что ещё поразительно. Она почти в тот же день, когда увезли в больницу, купила цветы. Они все завяли. Мои друзья меняли воду, подрезали, но ничего не смогли сделать. Лилии куплены были в хорошем месте, поставлены в высокую вазу. Бутоны были роскошные. Но не раскрылись. И розы тоже завяли, и тюльпаны с пионами. У нее была какая-то взаимосвязь с цветами, какая-то тайна.
Глядя на то, как она прекрасно выглядит, ей неизменно задавали вопрос: «Как это вам удаётся? Золотые нити?» Она смеялась: «Нет, это в молодости надо делать». И рассказывала почти притчу: «Вот я приношу домой букет роз, ставлю в воду и каждый день меняю её, подрезаю стебли цветов. Пока не остается одна последняя роза. Вот так и люди». Это природа…
Когда в Москве открывали памятник в сквере на Большой Дмитровке, как раз там, где на доме огромное граффити с Плисецкой, Родион Щедрин вспомнил, что во времена Майиной молодости здесь кустилась невероятная сирень. Вот бы посадить эту красоту да поставить лавочки, чтобы встречалась влюблённая молодёжь. Так и вышло. И сирень цветёт, и молодёжь тут роится. И многие москвичи, возвращаясь после спектакля в Большом, заглядывают к Майе. Я уверен, что это место пришлось бы ей по душе.
Самое поразительное, что памятник-то она при жизни видела. И даже своей рукой вносила изменения.
Создатель – уральский скульптор Виктор Митрошин. Они познакомились, когда в Петербурге проходил конкурс «Майя». Нужен был талантливый автор для статуэтки «Гран-при». Предложили Митрошину – и он сделал эскиз. Плисецкая была в восторге: то, что нужно, характер налицо, линии летящие! Ей, надо сказать, мало что нравилось из её живописных портретов, а скульптурных – почти и не было. А тут набросок – и сразу по душе.
Потом она позировала. Статуэтка оказалась достойной, побывала даже на выставке в Париже, где её увидел Карден. Был искренне восхищён: скульптура летает! Так и Майя считала. Это для неё было главным.
Как-то, когда скульптор был в гостях у балерины, она спросила: «Может быть, сделаем портрет?» Он охотно согласился – при одном-единственном условии: «Буду делать так, как хочу!» Майя не спорила. Знала лучше всех: творчество – территория свободы.
Виктор и предположить не мог, что этот портрет превратится в памятник.
Из воспоминаний скульптора Митрошина:
«Вдруг Плисецкая позвонила:
– Над чем работаете?
– А что случилось?
– Я листаю твой буклет, давно ты меня не лепил!
– Всё, Майя Михайловна, начинаю Кармен.
– Я тебя не заставляю, я не говорила, чтобы именно Кармен.
– Майя Михайловна, я уже начал.
Вот так оно и началось. Я взял эскиз, съездил в ноябре как раз на её день рождения. Она говорит:
– А у меня суставчик не такой. У меня он более мягкий.
Я и говорю:
– Майя Михайловна, вот вам ножичек, режьте.
– Как режьте?!
– Ну, режьте, режьте, какой у вас должен быть суставчик.
Вот она аккуратно всё, что хотела, отрезала. Так что принимала участие в создании будущего памятника.
– Я когда к памятнику подхожу, кладу алые розы. И она как бы со мной здоровается: там по металлу идёт ударчик. Я когда рассказываю, все думают: может, у него крыша поехала, свистит что-то. А это мы с ней как бы общаемся»…
Но за памятник – вечная наша история! – пришлось побороться. Помните её слова «У меня вся жизнь – сопротивление»?
Деньги на увековечение памяти давало правительство. И у чиновников оказалось своё мнение: Кармен не нравилась, лучше бы Лебедь… Ничего не меняется: даже спустя годы они страховались!
Но уральский мужик Митрошин оказался с характером – не зря нравился Плисецкой. Кармен и только Кармен! Мол, Майя Михайловна видела эскиз – и даже сама правила. Родион Щедрин скульптора решительно поддержал. Так вдвоём и отстояли легендарное признание: «Я умру, а Кармен никогда!»
Именно такой, беспечальной и страстно молодой, она хотела остаться в памяти. Потому и завещала развеять свой прах в России. Чтобы стать русским ветром, тёплым дождём, зелёной травой и листвой…
Не понадобилось ни Новодевичье в Москве, ни панихида в Большом. Прощание в узком кругу, в небольшом крематории маленького городка под Мюнхеном.
Когда в самом конце августа 2025 года я дописывал эту книгу, пришла печальная новость об уходе из жизни и Родиона Щедрина. Видимо, решил вместе встретить ее столетие. Там в космосе.
Он так и не смог смириться с тем, что его Маюши больше нет.
…Азарий Плисецкий вспоминал: ему на другой день после прощания с сестрой, когда вернулся к себе в Лозанну, позвонили и рассказали – в ту ночь над тихим городком, где проходила церемония, разразилась дикая, сумасшедшая какая-то гроза. Ощущение, что одна стихия прощалась с другой, улетая в безбрежный космос «С своей пылающей душой, / С своими бурными страстями…» Как у Пушкина – «И мимо всех условий света / Стремится до утраты сил, / Как беззаконная комета / В кругу расчисленном светил».
Единственно верные слова находят только поэты. Совсем не случайно эпиграфом к своей книге Плисецкая взяла строчку Ахматовой «В то время я гостила на земле».
Майя так и останется гостьей из будущего.
Основные даты жизни и творчества М. М. Плисецкой
1925, 20 ноября – в Москве в семье инженера Михаила Эммануиловича Плисецкого и актрисы немого кино Рахили Михайловны Мессерер родилась дочь Майя.
1932–1935 – проживание (с отъездом в Москву и возвращением обратно) с родителями на архипелаге Шпицберген (Норвегия), где отец работал советским консулом и начальником «Арктикугля». Первый выход на сцену в клубе – Русалочка (опера «Русалка» Александра Даргомыжского).
1934 – поступление в Хореографическое училище при Большом театре. Педагоги Евгения Долинская и Елизавета Гердт. Первая постановка балета «Чан Кайши» («Конференция по разоружению», музыка Михаила Глинки, хореография Леонида Якобсона).
1936 – первое выступление в Большом театре: Фея Крошка («Спящая красавица», музыка Петра Чайковского, хореография Мариуса Петипа, Асафа Мессерера и Александра Чекрыгина).
1937 – выступление в филиале Большого театра: Кошечка («Аистёнок», музыка Дмитрия Клебанова, хореография Александра Радунского, Николая Попко, Льва Поспехина).
Арест отца, Михаила Плисецкого, по ложному обвинению.
1938, 8 января – вынесение Михаилу Плисецкому приговора о высшей мере наказания и приведение его в исполнение на полигоне «Коммунарка» (семья не знала об этом долгие годы).
Арест матери, Рахили Плисецкой (Мессерер), как жены «врага народа». Майя живёт у тёти Суламифи Мессерер, которая её удочеряет.
1939 – поездка в Чимкент, место ссылки матери. В местном клубе танцует концертный номер – импровизация на попурри музыки Чайковского.
1940 – выступления в Большом театре: солистка, гран-па («Пахита», музыка Людвига Минкуса, хореография Мариуса Петипа); «Мелодия» (музыка Сергея Рахманинова, хореография Алексея
