Как далеко до завтрашнего дня… Свободные размышления 1917–1993. Вехи-2000. Заметки о русской интеллигенции кануна нового века - Никита Николаевич Моисеев

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 127

только имели высшее агрономическое образование, не только владели сложной техникой, которая им принадлежала, включая компьютер, но были квалифицированными бизнесменами. Знали всю технологию современной банковской и маркетинговой системы и много другое, что надо знать, чтобы не прогореть. И наконец, последнее. Из крестьянина фермер не получается, нужны поколения успешного хозяйствования и достаточный запас богатства.

Насколько я понимаю, у нас сегодня речь должна идти скорее о единоличных хозяйствах. Они, конечно, не будут отвечать требованиям товарности и рентабельности. Но на первых порах у них и особых конкурентов не будет. Конечно, многие из них однажды превратятся в фермерские, а кое-кто и прогорит. Я понимаю, что мои советы никому не нужны – наше правительство страдает (и еще долго будет страдать, несмотря на смену премьеров) комплексом самодостаточности. И все же один совет дать рискну: государство должно всеми силами поддерживать тех, кто хочет и умеет работать. Как бы дело ни разворачивалось, но именно те, которые уже сегодня готовы работать, учиться и рисковать, дадут шанс стране снова выйти на передовые рубежи цивилизации и преодолеть кризис.

И еще одно я понял в те семидесятые, «застойные», – и впрямь застойные – годы: нам сейчас куда труднее, чем во времена нэпа, восстановить сельское хозяйство и накормить страну. В 1921 году была еще деревня, был настоящий крестьянин-собственник, впервые получивший возможность работать на собственной земле. И он начал работать. И как! Рынки страны за два-три года наполнились и хлебом, и мясом, и всеми теми дарами, которые смогла дать деревня изголодавшемуся городу. Надо вспомнить еще и то, что тогда в деревне жило восемьдесят процентов населения страны, как сейчас в Китае. Четыре крестьянина всегда могут накормить одного горожанина. А сейчас ситуация обратная: крестьян меньше двадцати процентов. Поэтому помощь, государственная помощь, деревне необходима.

Но самое главное – надо утвердить четкую систему законов, сделать наказуемым произвол местных властей любых рангов, и подобными действиями создать у народа ощущение прочности и незыблемости принятых законов, уверенность в том, что они навсегда делают деревенского труженика независимым, и убеждение в том, что его инициатива, его энергия будут не просто приниматься, но и поощряться обществом.

Сегодня крестьянин пассивен. Крестьянин устал, устал от всех и всяческих передряг, от своевольства и воровства начальства, он никому и ни в чем не верит. Дать ему веру в будущее – главная задача общества!

Вот те свободные размышления, которыми я обязан работе в Ставрополье.

В начале семидесятых годов я начал заниматься проблемами, связанными с изучением биосферы как целого и взаимоотношением биосферы и общества. Я об этом уже рассказал. В это же время нас пригласили помочь ставропольским специалистам, и я получил неоценимую возможность на «живом материале» увидеть нашу сельскохозяйственную реальность. Тогда же у меня уже начало формироваться то мировосприятие, которое я позднее назвал универсальным эволюционизмом. Я получил уникальную возможность изучения динамики тех процессов, которые происходят в деревне, процессов эволюции организации жизни людей, ее иерархии и множества других вопросов, в которых я видел могучие проявления механизмов природной самоорганизации.

Мои спутники, с которыми я ездил по краю, удивлялись моим вопросам и теряли ко мне интерес. Да мог ли я им объяснить то, что и сам с трудом нащупывал.

В этой главе я хотел рассказать историю о том, как меня, человека очень далекого от земли, в силу простой случайности избрали сельскохозяйственным академиком. Рассказать как историю юмористическую. А получился серьезный разговор. И действительно, избрание меня в ВАСХНИЛ какого-либо значения для меня и моей работы не имело. А вот десятилетие постоянных контактов с людьми, работающими на земле, дало мне очень многое. И я искренне благодарен А. А. Никонову и М. С. Горбачеву, давшим мне эту возможность.

Я много размышлял об истоках популярности коммунистической доктрины. Ведь я и сам почти пятьдесят лет был членом коммунистической партии. Но формальное членство в партии – это немного другой вопрос. Кандидатом в члены партии я был принят летом сорок второго года: шла тяжелая война, решалась судьба моей страны, моего народа. И это не пустые слова. Мы знаем, что за фашистскими лозунгами следовали вполне реальные дела. И все мы знали, что происходило в оккупированных областях. Я никогда не отождествлял Родину и государство, Родину и партию. Но фронтовой лозунг «Коммунисты – вперед!» был мне близок, и я хотел быть с теми, кто впереди. Хотел и старался. Старался преодолеть свое изгойство. Я русский и здесь, в России, я обязан был быть впереди.

Но привлекательность коммунистических идеалов, искренняя убежденность в их абсолютности, их безальтернативности – это совсем другое дело. И массовая убежденность – она меня всегда удивляла. И, честно говоря, пугала. Что это – результат умелой пропаганды или нечто более глубокое? Ведь я и сам, как мне казалось, долгое время думал, что коммунизм нас ждет, обязательно ждет. Но, правда, не сегодня, не здесь, а где-то за горизонтом. Только в семидесятые годы, когда я начал продумывать ту схему развития материального мира, которую потом стал называть универсальным эволюционизмом, многое мне начало представляться в ином свете. И тем не менее, для меня долгое время оставался неразгаданным этот «идеологический парадокс». И думая о нем, я вспоминал Руссо, который сказал однажды, что никакой тиран не способен заставить народ делать то, что тот не захочет. Вот почему я думаю, что идеалы коммунизма действительно чем-то близки людям.

В понимании причин привлекательности идеалов коммунизма мне во многом помогла одна случайно попавшаяся книга. Даже не сама книга – это был более или менее обычный утопический роман. Удивительной мне показалась его история – то, что он был бестселлером и на грани прошлого века выходил огромными тиражами. Поэтому, готовя эти «размышления», я извлек из компьютера статью, которую пробовал написать в те далекие, сегодня уже бесконечно далекие восьмидесятые годы, когда казалось, что еще возможен спокойный разговор о будущем, которое может наступить без катаклизмов и крови. Может быть, эта ненапечатанная статья и более поздние комментарии помогут читателю увидеть особенности эпохи и мировоззрения автора, если читателю это интересно.

Начало перестройки, 1988 год. Я только что закончил чтение книги «Через сто лет». Ее написал в 1887 году житель города Бостона Эдуард Беллами. Используя тривиальный прием (летаргический сон), автор перенес героя в последний год нынешнего тысячелетия. Мне показалось любопытным посмотреть на себя глазами американца прошлого века и поразмышлять о том, что заставило именно

Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 127