Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
…Мороз усиливался. Долго гулять не было большого желания, но и хотелось пройтись, погрузиться в ощущения приближающегося праздника. Я оглядывалась в надежде повстречать черного кота, которого повстречала в усадьбе.
Однако вот он! Аккуратно ступая в снег, направился в парк. Показалось, что показывает мне дорогу. И в самом деле! Скоро мы оказались возле церкви, от которой, правда, сохранились лишь три стены, и вовсю гулял ветер.
Черный красавец неотрывно глядел на меня, словно заговорщик, показалось даже, что подмигнул мне: мол, знаю, что ты написала не одну книгу о прошедших временах, – увидишь кое-что новенькое.
И тут, как из-под земли, выступила его королева с синими глазами, коснулась его белой шерсткой и что-то промурлыкала.
Солнце клонилось ниже, яркий луч осветил мраморный памятник. Король вдруг вскочил на него и замер, не спуская с меня глаз. Стало страшновато. Хвост стоял – что черный дым, поднимался вверх, усы – что усы маршала Буденного, а шаровары, как у гоголевского Тараса Бульбы, и ни единого белого пятнышка.
Под настойчивым его взглядом я стала читать полустершуюся надпись, но что она мне сказала! То главное, что я искала уже не один месяц: годы жизни княжны Долгорукой. Вот они, на постаменте надпись: «Здесь покоится Екатерина Долгорукая… Жизни ее было от 1712 до 1747 года».
Кто меня сюда привел, кто подсказал? Неужели этот мистический кот? Неужели он почувствовал, узнал направление моих мыслей?
Подошла пожилая женщина из местных. Солнце стало быстро садиться. Воздух потемнел, дорога исчезла. Я попросила случайную знакомую проводить меня до седьмого корпуса. Мы двинулись рядом, я оглянулась, однако ни Короля, ни Лунной королевы не было видно…
Рождество: день и ночь
Санаторий кипел с утра: шуршали серебристые гирлянды, конфетные обертки; елки в парке, отягощенные снегом, блистали, расправляя снежные лапы. Подавальщицы в столовой нарядились в кокошники и улыбались, как в воскресные дни. Они бегали от стола к столу, щедро расставляя тарелки, полные пюре и диетических сосисок.
Я кисловато смотрела на тарелки и водянистый кофе. Но тут до меня донеслись испуганный шепот, голоса, шум сдвигаемых стульев и… Кто это бежит, торопится, перебегает между рядами? Что за седые космы развеваются по камзолу? Тощая фигура в красном колпаке, в сапогах с ботфортами, с глобусом в руках! Уж не сам ли хозяин усадьбы, звездочет, чудных дел мастер? Шутка обитателей санатория – старой усадьбы Глинки? Таинственная фигура как появилась, так же внезапно и исчезла…
Ночь выдалась настоящая рождественская, гоголевская. Как писал классик: «Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо… Клубами повалил дым, и вместе с дымом поднялась ведьма верхом на метле… По козлиной бороде да по небольшим рожкам можно было догадаться, что это… черт, которому последнюю ночь оставалось шататься по белу свету и выучивать грехам добрых людей».
Однако могла ли я отказаться от приглашения королевской пары побывать в такую ночь во дворце? Ведь Король промурлыкал мне что-то о телескопе, в который можно увидеть чуть ли не все звезды:
– Ночь рождественская, – услышала я, – всегда морозная, ясная, а Полярная звезда, под которой выстроен дворец, сияет как никогда.
Время меж тем близилось к полуночи. Зеленые глаза короля невыносимо сверкали, а торчащие седоватые усы выдвинулись вперед, словно противотанковые «ежи».
Где-то ударило: рраз-два-три… Полночь! Мигом вскочила черно-белая парочка и бросилась по ступенькам наверх. Я было двинулась следом – там был вход в графскую обсерваторию, – сделала два шага, но на меня так сверкнули четыре глаза, что пригвоздили к месту. Ступеньки и правда были столь шатки, что меня они бы не выдержали.
К счастью, и отсюда можно было видеть и ночь, и небесные светила.
Луну окружало багрово-золотистое ожерелье. В этом мистическом сиянии мне с трудом удалось обнаружить Синеглазку. Ее шерсть отливала не белым, не серебристым, а скорее сверкающим персиковым или абрикосовым цветом.
Но где же сам Король? Подняв голову, я увидала сверхъяркий блеск Полярной звезды и кота, стоявшего на задних лапах на крыше обсерватории, готового приподняться и взлететь. Синеглазка издала звонкое «Мя-а-а-у…» – и Кот бросился за ней с тем же безумным «М-и-и-а…» Они стали носиться по крыше, впрыгивали на застекленную обсерваторию – и снова назад, к самому краю крыши.
Они же могут упасть! Но черное и белое, словно загипнотизированные, носились по краю, догоняли друг друга, перепрыгивали на ели – и опять вниз.
Не верилось глазам. Королева-кошка взмывала в черный воздух, прыгала вниз, цеплялась за еловые ветки, исчезала – и ее можно было угадать только по белому пятну.
Король тоже перелетел на голубую ель, подскочил – вот-вот догонит Синеглазку! Только она уже оттолкнулась от елки и бросилась опять на крышу. Ее супруг, не желая ни в чем уступать, рванул в противоположную сторону и полностью исчез из видимости… Мне показалось даже: что-то шмякнулось об землю, я испугалась, но… Полеты, догонялки, игры королевской пары продолжались. Хотя никого не было видно ни под луной, ни на крыше.
В воздухе носились черное за белым, белое за черным… Пока оба не скрылись!
Вот они прицепились к колючей близкой звезде… По закону всемирного тяготения Ньютона, по закону гравитации? Неведомо.
Где-то внизу вспыхивали бенгальские огни, лопались хлопушки.
Властелин неба (а это был, конечно, Черный кот), оттолкнувшись от голубой ели, подтянулся к ближайшей звезде и бросил ее, как мячик, Белой королеве. Та мгновенно отбила и метнула вверх. Кот успел подхватить «мячик» – и звездный след разрезал черную синеву ночи.
Я не могла отвести глаз от этой фантастической картины. Что за чудное зрелище, что за веселая кошачья игра! Звездочки отлетали, как серебристые шарики, оставляя причудливые следы на небосводе!.. Вспыхивали и гасли, исчезали и вновь возникали!..
Тогда впервые у меня появилось ощущение, что в котах есть что-то мистическое, как и в
