Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Михаил Иванович Крутихин
Помимо наглядной агитации хватало и событий. Пока мы были в посольстве, кое-где снова началась стрельба, продолжавшаяся часа три. Ядром для пары стихийных митингов стали очереди за керосином и газом. На улице генерала Захеди группа молодых ребят подожгла какой-то дом и грузовик. Солдаты снова разгоняли толпы гранатами со слезоточивым газом и выстрелами в воздух.
По слухам, в нескольких местах агенты САВАК в штатском открывали огонь по людям на улице с балконов и крыш. Несколько пуль попали в помещение в здании министерства науки и высшего образования, где в это время проходила сидячая демонстрация-забастовка ректоров и деканов столичных вузов. Там случайно был убит молодой профессор Тегеранского политехнического института Камран Неджатоллахи (его именем новые иранские власти назовут впоследствии одну из улиц).
Волнения продолжаются не только в Тегеране. Второй день в городке Шахпур около турецкой границы идут настоящие уличные бои. Жители разгромили восемь отделений банков, кинотеатр, помещения комиссии по борьбе с неграмотностью и палату ремесленных гильдий. Вспышка насилия была вызвана провокацией сторонников режима: наняв банду из числа крестьян близлежащей деревни Ахранджан, они учинили дебош в здании городской женской школы, откуда ранее начинались некоторые демонстрации оппозиционеров. В городе возникли пожары. Сообщили о восьми раненых.
Кстати, сельские жители, если и принимали участие в волнениях, то только на стороне властей. Их подвозили в города на автобусах, чтобы устраивать погромы и избивать демонстрантов. Почвы для революционных настроений в иранской деревне не было. Феодальный уклад исчез в результате шахской «Белой революции», бывшие батраки переселились в города и стали там люмпенами, а на земле во многих местах остался относительно немногочисленный персонал крупных механизированных хозяйств.
Попытки некоторых советских историков представить свержение шаха как «рабоче-крестьянскую революцию» критики не выдерживают. Да и рабочий класс примкнул к восстанию только когда бастующие служащие банков перестали переводить на предприятия деньги на зарплату.
Пятнадцать раненых насчитали в этот день среди участников демонстраций в курдском городе Сенендедж. В Мешхеде убит полицейский регулировщик уличного движения. Шествия состоялись в Тебризе, Секкезе и Кермане. Не прекращаются и забастовки.
А в Тегеране начались заседания специальной сенатской комиссии. Единственным результатом прений стало решение послать в провинции делегации для выяснения обстановки. Забегая вперед, скажу, что никакие делегации никуда не поехали.
Между тем с юга на столицу и северные регионы Ирана надвигается топливный голод. Рабочие промыслов и нефтеперерабатывающих заводов возобновили забастовки. Вместо прежних шести миллионов баррелей в сутки добыча нефти упала до 1,7 миллиона. Генерал-губернатор провинции Хузестан, где расположено большинство месторождений, в радиообращении призвал нефтяников подумать о судьбе жителей севера, которые могут жестоко пострадать из-за отсутствия топлива в зимнее время.
27 декабря 1978 года
Уже после февральского восстания один из сотрудников тайной полиции, занимавшийся по приказу шаха прослушиванием и записью телефонных разговоров высшего эшелона администрации, генералитета и даже нескольких членов шахской семьи, рассказал в интервью газете «Кейхан», как на следующий день после гибели профессора Неджатоллахи столица была охвачена таким негодованием, что даже САВАК потерял на какое-то время контроль над частью своих провокаторов, осведомителей и убийц-снайперов.
С утра в больнице Пехлеви собрался траурный митинг. На нем выступил один из руководителей возрожденного Национального фронта Дарьюш Форухар. Он впервые заявил открыто, что, если расправы над населением продолжатся, оппозиция возьмется за оружие.
Когда шаху доложили об этом выступлении, он в ярости отдал приказ арестовать Форухара и другого лидера Национального фронта Санджаби. Отказаться от этого приказа его якобы уговорил бывший премьер Али Амини, который считал, что аресты знаковых фигур еще больше накалят обстановку.
Старый политикан Амини, которого бывшие сотрудники ЦРУ в мемуарах откровенно называли «полностью наш человек» и утверждали, что премьером в 1961 году он был назначен только благодаря американской взятке шаху в виде крупного займа, был, разумеется, прав — недаром французские журналисты дали ему прозвище «Кассандра иранской революции». Но обстановка накалялась и без новых арестов.
Во время траурной церемонии в больнице появились два офицера и приказали разойтись, поскольку закон о военном положении не разрешает скопления людей. Когда собравшиеся плотной группой вышли за ворота, по ним без предупреждения был открыт огонь. Пять человек погибли на месте, десятки получили ранения. На раненых, пытавшихся укрыться в больнице и ближайших домах, началась охота. По рассказам очевидцев, солдаты врывались в больничные палаты и убивали беглецов. Медсестры и врачи смогли спрятать несколько человек в детском и инфекционном отделениях.
По городу поползли слухи, что среди солдат в больнице были израильтяне, которые якобы мучили пойманных беглецов, впрыскивая им в вены воду из-под крана. С такой «информацией» приходилось сталкиваться чуть ли не каждый день.
Бойня в больнице Пехлеви спровоцировала новую волну уличных выступлений. Тысячи тегеранцев собрались на кладбище Бехеште-Захра на юге города на траурный митинг. На улицах, несмотря на запреты и угрозы властей, стали появляться редкие пока баррикады и смрадные костры из автомобильных покрышек. Молодежь захватила и сожгла несколько полицейских и армейских автобусов. Группы юношей и девушек, вооруженных палками, попытались прорваться через охранников к американскому посольству, но по ним открыли огонь. Сведения о жертвах недостоверны и обрывочны.
По распоряжению военного коменданта столицы закрыты все детские сады и ясли. Родителей предупредили об «опасных последствиях участия детей в уличных сборищах». Школы не работают уже четвертый месяц, а вузы так и не начали занятия в этом учебном году. Кампусы окружены полицией, на крышах учебных зданий видны солдаты с пулеметами.
Забастовочное движение расширяется. Сегодня на улицы Тегерана не вышло ни одного рейсового автобуса. Отказались убирать и вывозить мусор водители и рабочие муниципальных служб. Полную забастовку объявили в иранской национальной авиакомпании «Хома». (Мне, выходит, здорово повезло с перелетом. Недаром в дамасском офисе «Хома» на меня смотрели, как на идиота, когда я заказывал билет за неделю до вылета.)
В попытке как-то нормализовать положение военное правительство принялось срочно менять руководство провинций. Министр внутренних дел жандармский генерал Аббас Гаребаги представил шаху новых генерал-губернаторов Семнана и Илама. Назначенный за день до этого военный комендант Исфахана стал задабривать жителей, выпустив из тюрем 60 заключенных, в том числе — популярного местного муллу-проповедника, арест которого спровоцировал бурные волнения с многочисленными жертвами.
Серьезные события происходили в Казвине. Поджоги вызвали пожары по всему городу. Во время нападения жителей на казармы жандармского полка три человека были убиты и двое ранены.
Военное правительство собралось на
