Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Михаил Иванович Крутихин
В двенадцати городах — Тегеране, Куме, Тебризе, Исфахане, Мешхеде, Ширазе, Джахроме, Казеруне, Казвине, Кередже, Ахвазе и Абадане — объявлено военное положение сроком на полгода. Военным комендантом столицы назначен генерал Голям Али Овейси. Введен комендантский час. По пятому параграфу закона о военном положении, принятого в 1950-м году, арестованы сотни человек. Президент США Джимми Картер связался по телефону с шахом и приветствовал применение силы против оппозиции, пообещав поддержку Соединенных Штатов. Разведуправление Пентагона выступило с докладом, где говорилось: «Шах, как полагают, останется у власти в течение ближайших десяти лет».
На протяжении следующих двух месяцев в Иране нарастало стачечное движение. Забастовку объявили тегеранские связисты, нефтяники юга страны, служащие Национального банка, рабочие, железнодорожники, учителя. Не прекратились и демонстрации. Когда 24 сентября открылись школы, учащиеся организованно примкнули к антиправительственным шествиям. В Букане и Керманшахе солдаты стреляли по шествиям школьников.
27 сентября — прекратила существование партия «Растахиз» («Возрождение»), учрежденная ранее шахом как единственная политическая организация страны. Пытаясь действовать и кнутом, и пряником, шах санкционировал публикацию «Кодекса поведения членов шахской семьи», поскольку в многочисленных скандальных делах о разграблении казны и взяточничестве были замешаны его родственники.
5 октября — аятолла Хомейни, которому иракские власти по просьбе шаха отказали в продлении вида на жительство, перебрался в Кувейт, но не получил и там разрешения на пребывание и вылетел во Францию, где открыл штаб-квартиру антимонархического религиозного движения.
7 октября — в день начала занятий в иранских вузах к демонстрациям присоединились массы студентов.
Кризис власти в Иране обозначался все острее. Встретившись с шахом, американский и британский послы увидели «не высокомерного монарха, но растерявшегося чиновника, который просил дать ему совет: кого и на какие посты назначить? Нужно ли поставить у власти военное правительство? Нужны ли крутые меры?» Шах не знает, что делать, писала The Washington Post, и растерянность его усугублялась тем, что он узнал о своей болезни — раке.
Между тем иранские генералы стали всерьез поговаривать о том, чтобы взять на себя прямую ответственность и управлять страной от имени шаха. Триста старших офицеров обратились к начальству с ходатайством разрешить им силовое подавление демонстраций. Откровенно рвался к власти молодой генерал Манучехр Хосроудад. Командующий ВВС генерал Амир Хосейн Рабии, который главной опасностью считал коммунистическую подрывную деятельность, жаловался, по свидетельству его знакомых: «Его Величество сам не свой. Он должен как-то утвердиться, и мы поможем ему в этом».
А шах шел на новые уступки. Он уволил 34 высокопоставленных офицера САВАК, обвиненных в пытках и других правонарушениях. В свой день рождения 26 октября он пообещал амнистировать политзаключенных и вообще прекратить аресты по политическим мотивам.
5 ноября — по Тегерану прокатилась самая мощная с начала выступления волна погромов. Толпы поджигали банки и магазины, кинотеатры и автозаправки. Нападение с поджогом произошло и в британском посольстве напротив посольства СССР. Вечером шах пригласил к себе послов США и Великобритании и сообщил им, что вынужден последовать рекомендации Збигнева Бжезинского, занимавшего тогда пост советника президента Картера по национальной безопасности, и дать военным возможность управлять Ираном с позиции силы. Помимо Бжезинского, по словам шаха, ему звонил бывший вице-президент США Нельсон Рокфеллер, который советовал «проявить твердость», а также бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, якобы предлагавший снова отправить под арест освобожденных было политических противников режима.
6 ноября — власть в Иране перешла к военному правительству во главе с генералом Голямом Резой Азхари. В знак протеста против появления воинских патрулей в помещениях редакций журналисты прекратили выпуск газет и журналов. Улицы стали контролироваться армейскими патрулями на грузовиках и бронетранспортерах.
7 ноября — правительство объявило об аресте нескольких деятелей режима, обвиненных в особо тяжких преступлениях. С поста посла в Индии был отозван и заключен под стражу экс-глава САВАК Нематолла Насири. Он руководил тайной политической полицией до июня 1978 года — целых 13 лет. Арестованы шесть бывших министров и пять других высокопоставленных чиновников. Под арестом оказались Амир Аббас Ховейда, который занимал пост премьер-министра с 1965 по 1977 год, и десять мультимиллионеров.
Иранские события не обошли вниманием ни Вашингтон, ни Москва. Белый дом занял четкую позицию поддержки силовых акций шахского режима, и в мире заговорили даже о возможности американского военного вторжения в Иран. А Леонид Брежнев в интервью «Правде» 19 ноября заявил, что СССР будет рассматривать военное вмешательство в дела Ирана как затрагивающее интересы его безопасности.
Американцы продолжали заверять шаха в поддержке, однако посетивший его 21 ноября министр финансов США Вернер Майкл Блюменталь отметил «уныние и апатию иранского лидера». Вернувшись в Вашингтон, он сказал Картеру, что шах производит впечатление морально надломленного человека.
Помощник госсекретаря США по Ближнему Востоку Гарольд Генри Сондерс подготовил в эти дни для своего ведомства доклад об иранской оппозиции. Ознакомившись с докладом, пресс-секретарь госдепартамента Ходдинг Картер спросил:
— Вы только что перечислили буквально все слои иранского общества. Кто же за него?
— Военные, — ответил Сондерс.
В Иране ждали дней Тасуа и Ашура, когда мусульмане-шииты устраивают массовые траурные процессии в память о гибели в 680 году почитаемого ими исторического персонажа — имама Хусейна. Шествия эти по традиции сопряжены с крайними выражениями религиозных чувств вплоть до кровавого самоистязания, известного у русских как «шахсей-вахсей». В западной печати появились предположения о том, что церемонии приведут к новой вспышке насилия, бунту и даже свержению шаха. Однако шествия по всей стране были в основном мирными. Американский посол сообщил в Вашингтон: «Непосредственный политический кризис миновал».
12 декабря президент Картер сказал на пресс-конференции: «Думаю, шах останется у власти в Иране, а сегодняшние трудности будут разрешены. Предсказания катастрофы, с которыми выступали различные деятели, совершенно не оправдались. Шах пользуется нашей поддержкой, он также пользуется нашим доверием».
До бегства шаха из Ирана оставалось 35 дней, до ликвидации монархии, просуществовавшей 25 веков — 60.
Первая глава.
Агония генералов
Шах расписался в полном неумении.
Владимир Высоцкий[2]
25 декабря 1978 года
В «боинге» иранской авиакомпании, прибывшем из Дамаска, было всего шестнадцать пассажиров. Пока автобус двигался от трапа самолета к зданию аэровокзала, кто-то из них явно нервничал и все время терзал ненужными вопросами маленького сына: «Ну что, вот мы и дома? Завтра в школу?»
А я думал: шутит или не знает, что
