Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков
Мелькнула только одна мысль: надо падать на бок, но кругом росли деревья. Тут я увидел просвет между деревьями и упал на бок. Меня протащило по инерции вниз, я остановился и тихо лежал на снегу. Через несколько минут, когда я от перепада высоты и волнения полностью пришел в себя, то увидел перед собой трактор. Еще секунда промедления – и в моем доме было бы много печальных людей. Вспомнил полет с горы по распадку на Чукотке, зимой, в далекие годы моей юности. Открылись двери кабины трактора, тракторист и бригада вышли, убедились, что я жив, и начали надо мной, мягко говоря, подшучивать:
«Олег Борисович! Вы чуть-чуть не разбили нам трактор, а это социалистическая собственность, и мы несем за нее ответственность. За трактор мы бы не расплатились. Мало того, вы нанесли нам моральный ущерб, мы все перенервничали по этому поводу».
И многое другое я услышал в свой адрес. Я лежал на снегу и хохотал, смеялись и буровики, затем спрыгнули с трактора, подняли меня, отряхнули. Пожал всем руки и уже пешком пошел вниз, на базу.
Но на этом приключения в этот день не закончились.
Авария на буровой
Свободные от вахты буровики сидели в кают-компании и травили уже двадцать раз пересказанные разные истории. Мне тоже досталось, о моем полете с горы на лыжах все уже знали. Что ребята еще могли – телевизора не было, газет не было, только охота, рыбалка да веселые небылицы скрашивали их быт.
Вдруг открылась дверь, и вошел бурильщик Виктор, тот, который стоял в свою смену за рычагами бурового станка. Все поняли: что-то случилось. Виктор рассказал, что в процессе бурения разорвало корпус бурового станка, но все, к счастью, остались живы.
Я попросил всех оставаться в кают-компании до нашего возвращения, и с буровым мастером и бурильщиком Виктором поехал на буровую. Вокруг буровой сновала бригада, собирала инструмент, что-то делала. Буровой снаряд остался в скважине, кусок корпуса станка валялся рядом. Я осмотрел буровой станок и понял, что надо срочно принимать решение. Свой отъезд с Порожки отложил, вылететь в Москву и встретить Новый год с семьей не получится, ведь план бурения под угрозой невыполнения. Надо что-то делать, вспомнил я слова чукчи.
Не было бы счастья, так несчастье помогло. В голове созрел план действий. Я решил воспользоваться вынужденным простоем и обратился к буровикам с вопросом: сколько нам надо дней, чтобы построить новую буровую своими силами, при условии наличия бурового станка, насоса, магнитной станции, дизеля, бурового инструмента?
Все молчали, и тут Виктор говорит: «Навалимся дружно, построим буровую, и через 15 дней начнем бурить». – «Но, Олег Борисович, – сказал он с какой-то грустью, – ведь у нас ничего нет». Но я знал, что на базе экспедиции есть, к счастью, буровой станок ЗИФ-300 в комплекте. Все бригады Виктора поддержали, оставалось дело за мной.
Подошел час радиосвязи с экспедицией. Я попросил радиста срочно пригласить начальника производственного отдела, главного механика, начальника отдела снабжения, председателя профсоюзного бюро и сообщил им о сложившемся положении в буровых бригадах Пороженской партии и о необходимости принять неотложные меры.
Главному механику М. А. Марценкевичу и начальнику производственного отдела Ю. М. Реброву поставил задачу срочно связаться с авиаотрядом, включить в план вертолет и доставить на Порожку буровой станок в полном комплекте. К начальнику отдела снабжения и председателю профбюро я обратился с просьбой обеспечить буровые бригады теплой спецодеждой для работы в зимних условиях Севера, постельными принадлежностями, спальными мешками. Затем я связался с базой ГРП на берегу Енисея и приказал срочно доставить на Порожку все имеющиеся в хорошем состоянии щиты к каркасно-щитовым домам, которые бесцельно лежали на берегу много лет.
Руководство геологоразведочной партии имело на них виды, или использовать, или продать, но мне они нужны были для строительства буровой. И только на следующий день после того, как я им сказал, что если завтра к вечеру щиты не будут доставлены на Порожку, они будут уволены за невыполнение приказа, щиты были доставлены на тракторных санях к месту строительства буровой.
Весь наш разговор с базами экспедиции и Пороженской геологоразведочной партией слышали все участки буровых работ. И все равно буровики не верили, что это возможно осуществить.
Утром мне сообщили по рации, что вертолет заказан, поставлен в план, и все выехали на аэродром, на погрузку оборудования, – ждите.
Днем мы услышали нарастающий гул вертолета. Все буровики, находящиеся на базе, вышли из своих жилищ и приняли буровой станок. Вторым рейсом вертолет доставил остальное оборудование. Бригады начали демонтировать аварийный станок, старое оборудование и приступили к строительству новой буровой.
Составил радиограмму в объединение «Красноярскгеология» о случившемся следующего содержания:
«Произошла авария на буровой, в процессе бурения станок вышел из строя, ремонту не подлежит. Принял решение строить новую буровую. Прошу срочно спец. рейсом направить в экспедицию резервный буровой станок в комплекте – дизель, насос, магнитная станция, буровой инструмент».
Буровой станок направлен не был, а вот комиссия объединения «Красноярскгеология» из четырех человек во главе с главным инженером прилетела разобраться и сделать оргвыводы. Комиссия прилетела на Пороженский буровой участок спустя десять дней с момента аварии, когда, к моему счастью, бригады уже смонтировали основное оборудование на деревянном настиле металлических саней буровой. Оставалось закончить строительство здания, обшить утепленными щитами буровую и мачту.
Дело спорилось, буровые бригады, свободные от вахты, и буровики аварийной буровой работали на строительстве с каким-то подъемом, с полной решимостью и желанием наверстать время простоя станка в аварии и выполнить план бурения.
Комиссия не ожидала такого увидеть. Очень внимательно изучила причину аварии, обнаружила старую микротрещину, дальнейшее расширение которой привело к разрыву корпуса станка. Но меня это уже не волновало: самое главное – люди остались живы.
Один из членов комиссии мне сказал: «Вы, Олег Борисович, в рубашке родились!»
Комиссия ходила по бригадам, разговаривала с рабочими, и я понял, что разговор в основном идет обо мне. И такая
