Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко
Хотя вполне возможно, что здесь сыграла свою роль вторая, скажем так, ипостась Юрия Шевченко – не разведчика, а художника, и ему не давали покоя обнажённые нервы творческого человека.
Вскоре по возвращении сына в Москву папа подарил Юре коробку цветных карандашей и целых два альбома для рисования. Современному ребёнку не понять, что это был драгоценный, воистину королевский подарок! Ведь в той послевоенной, разрушенной стране найти такую роскошь было просто немыслимо. Можно понять, что Анатолий Александрович очень любил сына, если безошибочно определил, что именно это ему и нужно, и смог достать. (Что ж делать, тогда гораздо чаще говорили не «купил», но «достал», зато и вещи ценились по-настоящему, и, главное, у детей были любимые игрушки, а не просто куча всего, особых эмоций не вызывающая.) С тех пор Юрий, что называется, не выпускал карандаша из рук – до самых своих последних дней.
Дни шли своей чередой, и не было в его жизни ничего необыкновенного или просто особенного. 1 сентября 1946 года Юрий Шевченко отправился «первый раз в первый класс» – в 378-ю мужскую среднюю школу всё в тех же Сокольниках, на улице Стромынке. Здания этой школы, выстроенной в 1930-х годах, давно уже нет, а если бы оно сохранилось, то на нём, вне всякого сомнения, была бы установлена мемориальная доска, что здесь когда-то учился замечательный артист Валентин Иосифович Гафт. Он был на четыре года старше Юрия, так что знакомы они не были. Хотя явно Шевченко смотрел спектакли школьной художественной самодеятельности, где будущему народному артисту РСФСР поручались исключительно женские роли – потому, наверное, что для этого действительно был нужен талант, а без него получался бы просто парень в юбке. Школа-то была мужская, потому и приходилось обходиться без «актрис», как в знаменитом японском театре кабуки.
Как известно, «школьные годы чудесные», но также хорошо известно, что рассказывать о них особенно-то и нечего: в общем, всё у всех примерно одинаково. Пожалуй, самым ярким эпизодом из периода начальной школы у Юры стало прощание с первой учительницей (Голубева была её фамилия), которая напоследок спросила у ребят, кто кем хочет стать. Ответы не отличались разнообразием: моряком, танкистом, лётчиком, сапёром… «Юрочка, а кем ты-то хочешь стать?» – спросила учительница, когда дошла до него очередь. Шевченко уверенно отвечал, что не только хочет, но и обязательно станет архитектором. В классе воцарилась недоуменная тишина. Примерно половина ребят вообще не знала, что это такое, а для всех прочих профессия представлялась какой-то слишком мирной, совсем не романтичной и в общем-то даже и не мужской какой-то. Юра же твёрдо заявил, что он будет строить красивые дома и прекрасные дворцы, которые будут радовать советских людей. Что ж, сознательный и твёрдый выбор вызывает уважение окружающих. Одноклассники его поняли.
А дальше – почти всё, как у всех других ребят. Главным занятием после школы здесь был футбол, потому как парк «Сокольники» казался для этого идеальным местом: это вам не узкие Арбатские переулки и дворы в центре Москвы. Но притом Юра ещё и, можно так говорить, занимался живописью: рисовал портреты, натюрморты, композиции, так что к 7-му классу у него уже накопилась изрядная подборка. Счастье великое, что папа Толя действительно интересовался делами своего сына, а не так, как часто случается: подарили тебе карандаши и альбом (сегодня, допустим, компьютер), вот и занимайся, а мне не мешай. Случается, что хороший подарок нередко дарится лишь для того, чтобы отвязаться от ребёнка.
Но нет, Анатолий Александрович по-настоящему занимался воспитанием своего старшего сына. К слову, прекрасный шахматист, он и Юру пристрастил к этой игре, что немало помогло ему в жизни, о чём мы обязательно расскажем в дальнейшем. Серьёзно относился отец и к Юриному творчеству, а потому не просто поощрял его страсть к рисованию, но как-то раз собрал в папку рисунки сына и, ничего ему не сказав, отнёс их на консультацию в детскую художественную школу под гордым номером 1, что находилась в самом центре столицы, на Кропоткинской улице, ранее (да и теперь) именовавшейся Пречистенкой. Преподавательский коллектив в школе был очень сильный: все педагоги являлись членами МССХ – Московского союза советских художников, который в 1959 году вошёл в состав Союза художников РСФСР и был переименован в МОСХ (Московское отделение этого Союза). Не будем уточнять, что нынешние творческие союзы сложно сравнивать с тогдашними по уровню мастерства их членов.
«Мэтры» ознакомились с творчеством своего юного коллеги – и он был зачислен в Школу единогласно. В интервью для «России–1» Юрий Анатольевич рассказывал:
Это замечательная была школа – не просто студия, там были нормальные занятия, как в каждой школе. У нас были какие дисциплины? Рисунок у нас преподавал Иванов – великолепный художник! Завуч школы был Владимир Акимович Рожков, не столь хороший художник, как выдающийся педагог. Он умел заразить творческих духом мальчишек и девчонок, которые там учились. Это была живопись: он занимался живописным преподаванием. Потом была дисциплина композиция, когда мы фантазировали, строили какие-то сюжеты, какие-то работы на определённую тему, создавали композицию, рисовали. Скульптура была, и основы истории изобразительного искусства… То есть серьезные дисциплины. Три раза в неделю мы занимались по 4 урока. Представляете себе, это было очень сложно: надо было себя приучить к самодисциплине, чтобы суметь одновременно учиться в общеобразовательной школе и в художественной школе. Если я в первую смену учился, то я прибегал из школы, там 5–6 уроков было, быстренько-быстренько что-то покушал, хватал свой портфель с красками и с карандашами и бежал в художественную школу. Возвращался где-то в 8–9 часов вечера, а когда уроки делать?
Вспоминает Галина Васильевна Шевченко:
К счастью, у Юры была замечательная способность запоминать всё «на лету», со слуха. Нередко письменные домашние задания ему приходилось выполнять в школе на переменках между уроками… Юра учился с большим увлечением и очень успешно.
Это подтверждается результатами его учёбы: с первого класса – по всем предметам было «отлично». Не потому, чтобы он стремился непременно быть круглым отличником – нет, Юре просто было интересно учиться, получать новую информацию, накапливать знания. К тому же он не просиживал вечера над учебниками, подобно многим иным отличникам. Просто всё
