«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 - Коллектив авторов
4) Ничего нового в аргументации Павла Николаевича нет. Он и в 1939 году оправдывал договор Сталина с Риббентропом, но только в частных разговорах, – в «Посл.<едних> новостях» об этом не сказал ни слова. Я не уверен и в том, что он хотел бы увидеть в печати эту статью, отдельные пассажи которой, быть может, и написаны были сгоряча. Во всяком случае, он имел возможность прислать ее сюда нам для напечатания, хотя бы под псевдонимом (мы два раза горячо просили его сотрудничать) – и он нам этой статьи не отправил.
5) По-моему, совершенно неудобно вступать в полемику со скончавшимся человеком. Это можно сделать по истечении годов, в форме статьи общего характера или воспоминаний. Но напечатать ответ Марка Вениаминовича рядом со статьей Павла Николаевича, который больше ничего сказать не может, думаю, никак невозможно.
Повторяю, Мих. Ос. всецело с этим согласен. Как видите, наши доводы совершенно не связаны с существом мыслей Милюкова. Кое с чем в них я совершенно согласен, кое с чем совершенно не согласен.
Случайно вчера на обеде в честь Блюмеля[2] говорил об этом со Шварцем. По-видимому, он такого же мнения, что и мы с Мих. Ос. Они в «Соц.<иалистическом> вестнике» тоже не склонны печатать выдержки из «Русского патриота».
Кстати, Шварц сообщил, что предпочитает статью о семейном праве СССР, а не об естественных богатствах. Согласны ли Вы на это?
Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.
№ 122. М. М. Карпович – М. А. Алданову
26–II–45
Дорогой Марк Александрович,
Наши с Вами письма разошлись.
Вижу, что Ваша первая реакция на предложение Вишняка была противоположна моей. Из Ваших доводов не все мне кажутся одинаково убедительными.
1) То, что это была бы перепечатка, меня не смущает. Случай этот исключительный, и формальный критерий, я думаю, к нему неприменим.
2) То, что выдержки могут появиться раньше выхода книжки в других изданиях, тоже, по-моему, не очень существенно.
3) Я не имел в виду ждать получения полного текста статьи Милюкова. Не могу представить себе также, какого рода личные выпады против М. В. могли бы в нем быть. Думаю, что так характеризовали то, что теперь уже появилось в печати. Думаю также, что у «Патриота» не было бы оснований смягчать отзывы П. Н. <Милюкова> о Вишняке. Если они выпустили, то, наверное, что-нибудь другое (думаю, скорее те места, где П.<авел> Н.<иколаевич> говорил о своем «антибольшевизме»). Наконец, в том виде, как статья появилась в «Патриоте», она не производит впечатление бессвязных выдержек.
4) Этот Ваш довод меня поколебал. Я имею в виду соображение, что П.<авел> Н.<иколаевич> не прислал нам этой статьи, хотя имел к тому возможность. Охотно допускаю, что он не хотел бы видеть ее напечатанной.
5) Согласен и с тем, что в полемике с умершим человеком есть некоторая неловкость.
Но за всем тем есть и другая сторона дела. Во-первых, как мотивировать ответ Вишняку? Он пишет, что делает свое предложение «с большим внутренним насилием над собой», но считает, что мы не можем лишить его «возможности защитить свою позицию, к<ото>рая в 42 году была в значительной мере и позицией Нов. Журн.» («по крайней мере никакого отмежевания редакции от моей статьи тогда не последовало»). Мы можем решить не [печатать] перепечатывать статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, но нам надо обосновать наш отказ в помещении «открытого письма» М. В. Боюсь, что мы рискуем окончательно с ним поссориться.
Существеннее, впрочем, другое. О статье П.<авла> Н.<иколаевича> будут идти разговоры, и Вы сами считаете вероятным, что она будет воспроизведена в здешней прессе. Как-никак в ней идет речь о статье, напечатанной в Нов. Журн. Более того, она затрагивает очень существенные вопросы, в значительной мере составляющие центр и наших споров. Наконец, в Париже она, по-видимому, принята как платформа одной из русских политических группировок[1]. Меня продолжает смущать вопрос, можем ли мы просто пройти мимо статьи П.<авла> Н.<иколаевича> в молчании и не станем ли в связи с этим предметом кривотолков.
Все это мысли вслух, и я далеко не уверен в своей правоте. Я уже написал М. О., что готов подчиниться решению вас двоих, но прошу Вас и М. О. еще раз обсудить вопрос и затем уже сообщить мне Ваше окончательное решение. И в случае подтверждения Вашего с М. О. первоначального мнения – совета насчет той формы, в которую следует облечь отказ М. В-чу.
Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.
Ваш М. Карпович
P. S. Я согласен на то, чтобы Шварц писал о семейном праве.
Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.
№ 123. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
26 февраля 1945
Дорогой Михаил Михайлович.
Наши письма о статье Милюкова были написаны в один день и скрестились. Я думаю, что этот вопрос можно и нужно обсудить устно, когда Вы приедете. Спешки никакой нет. Пока сдан только Чехов, и, хотя сдан давно, от типографии еще ничего нет.
Мих. Ос. нездоров: грипп. Он просил меня снестись с Вами о статье Далина. Я и сам не имею о ней твердого мнения: мне кажется, что если бы он разрешил нам сделать хоть небольшие сокращения и смягчения, то эта статья была бы и интереснее, и «безвреднее» всего другого, что он мог бы дать из своей книги. Сужу по его последним выступлениям. Пожалуйста, решите этот вопрос Вы. Добавлю, что едва ли он и даст нам что-либо другое: у него чувствуется некоторая обида против «Нового журнала».
Читали ли Вы сегодняшнюю рецензию Камышникова о литерат.<урном> отделе 9-ой книги?[1] Меня он очень похвалил, но я был совершенно поражен, узнав, что Билльрот у меня изображен в непривлекательном свете, как типичный нехороший немец!!![2] Сегодня мне позвонил об этом Гольденвейзер, – он очень рассвирепел на Камышникова.
Т. М. уже ходит по комнатам без палки, но на улицу пока не выходит. Мы могли бы отказаться от сиделки: это очень дорогое удовольствие. А как Татьяна Николаевна?
Шлем Вам и ей самый сердечный привет.
Сегодня получил я письмо от Марка Веньяминовича. Он как раз просил меня достать ему (через Полонского) полный текст милюковского письма!
Написали ли Вы Полонскому?
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.
№ 124. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
6 марта 1945
Дорогой Михаил Михайлович.
Сердечно Вас благодарю за слова о билльротовских главах в «Истоках», – они доставили мне большую радость.
Ввиду нашей скорой встречи не стоит писать о делах. Как я Вам писал, Мих. Ос. был нездоров (гриппозный бронхит) и еще находится в больнице (для впрыскиваний), но сегодня он уже чувствовал себя почти совсем хорошо и, вероятно, послезавтра уже будет дома. Марья Самойловна и он будут Вас ждать в Харгрэв в воскресенье в 10 часов вечера. Я тоже буду, но, быть может, с маленьким опозданием: получил приглашение на вечер памяти Ром.<ена> Роллана[1]. В программе меня соблазняет «Крейцерова соната» <Л. ван Бетховена> в исполнении
