Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
Чудо света – морской грот
Княжна Варвара Черкасская и сын фельдмаршала Шереметева, Петр, подружились еще в детстве: они же соседи и парк у них общий.
Варенька любила сказки всякие разные, а еще рас-сказки о путешествиях в дальние страны. Петруша был сообразительным и порой сам придумывал для нее сказочки или рассказочки.
В те времена уже знали о «Хождении за три моря» Афанасия Никитина, о Марко Поло и других путешественниках. В 15 лет Петр загорелся мыслью так устроить все в Кускове, с разными придумками-фантазиями, чтобы и глазу было приятно-вольно, и сердцу отзывалось, и гуляющие люди удивлялись кусковским забавам.
Неудивительно, что граф прислушивался к рассказам о чудных явлениях, особенно когда приезжали заморские гости из Италии, из Испании. И однажды он узнал про грот и сопутствующие ему морские ветры, скалы, берега, таинственные своды, раковины, сталактиты. Граф загорелся идеей соорудить что-нибудь подобное в Кускове. Хоть и нет здесь моря, но можно что-нибудь придумать, почему бы не соорудить грот над землей?
– Ха! – усмехнулся Петр Борисович. – У них моря и скалы, у нас нет ничего этого, но соорудим такой грот в камне…
Сказано – сделано. Однако ушло несколько лет на то, чтобы раздобыть тысячи заморских раковин и ракушек на такое дело.
Варвара Алексеевна Черкасская (а это была самая богатая невеста в России) одобряла все начинания мужа, поэтому с удовольствием рассматривала привезенные раковины с разных морей: с Черного и Янтарного, Северного и Средиземного, из разных рек. Граф, ожидая приезда государыни, торопился достроить грот. Ракушки передавали ощущение сказочного мира. Варваре Алексеевне очень нравилась скульптура «Морское ухо» из ракушек, а Петру Борисовичу «Героический шлем», вызывающий в памяти легендарные подвиги древних русских витязей.
Весть о гроте дошла и до Петербурга. Конечно, граф послал приглашение посетить грот государыне Екатерине Алексеевне. Она приехала в Кусково в марте 1775 года по делам Московской губернии, так как граф был предводителем московского дворянства. Эта встреча была не радостной, а деловой, поэтому решили, что императрица посетит грот еще раз, а мастера добавят побольше затейливых растений, причудливых зверей и птиц в отделку сооружения.
Если приедет императрица, надо ее встретить величанием. У Шереметевых всегда было немало тетушек, старушек, приживалок, которых еще молодыми девушками собрали в селе Борисовка, где была ставка фельдмаршала, чтобы составить хор, который гремел на всю округу. Когда они старились, теряли зрение и голоса их слабели, их никогда не выгоняли, не отправляли в дальние усадьбы.
Самой грамотной горничной, Ксении, велено было читать четко, громко и ясно вирши. А уж к приезду императрицы, конечно, выучить начало оды Державина «К Фелиции». И Ксения, пользуясь советами Вороблевского, выучила не менее 20 строк. Произносила слова она торжественно и подобострастно. Граф одобрил ее чтение. Вообразим себя рядом с императрицей и послушаем оду Державина, великого почитателя Екатерины:
Богоподобная царевна
Киргиз-Кайсацкия орды!
Которой мудрость несравненна
Открыла верные следы
Царевичу младому Хлору
Взойти на ту высоку гору,
Где роза без шипов растет,
Где добродетель обитает, —
Она мой дух и ум пленяет,
Подай найти ее совет.
Подай, Фелица! наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?
Меня твой голос возбуждает,
Меня твой сын препровождает;
Но им последовать я слаб.
Мятясь житейской суетою,
Сегодня властвую собою,
А завтра прихотям я раб.
Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь;
Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.
Любое начинание графа сопровождалось музыкой, и наверняка при посещении императрицы звучали Перголези, Вивальди, Бортнянский. При входе расположился небольшой оркестр. И по мановению руки графа исполнялись то торжественные, то лирические мелодии. Могло ли торжественное событие обойтись без угощения, конечно, нет. Все знали, что Екатерина любит простую пищу, но хозяева Кускова все равно постарались. Были накрыты столы, на столах была и стерлядь, и холодная телятина, икра черная и красная, на десерт огромное количество фруктов, конфет – все это на высоких вазах, с которых спускались виноградные ветки. Разумеется, государыня, параллельно с посещением такого великолепного имения, как Кусково, вела беседы с владельцем о будущем Кускова, будущем страны.
Отчего бы не предположить, что Екатерина, которая все делала для процветания великой державы, мечтала, чтобы по всей стране от моря до моря, от запада до востока, повсюду были бы такие хозяева, как Шереметевы? Они учили бы народ, выдвигали бы одаренных крепостных в артисты, художники, танцоры, вот тогда бы Россия расцвела так, как этого хотел Петр Великий.
В кусковской усадьбе императрице показали оранжерею, вокзал (так тогда называли место, где устраивались представления), итальянский домик, где была собрана живопись зарубежных мастеров, швейцарский домик, и, наконец, голландский домик. Императрица могла составить представление о том, что задумал граф, – в Кускове было собрано все самое лучше и интересное из Европы.
Хорошо придумал Петр Борисович, но каков немец Иоганн Фохт, «гротических дел» мастер, нанятый графом по «заключенному контракту». Десять лет он работал над созданием подобного чуда. Завершили украшение грота размещенные в нишах деревянные и глиняные куклы в половину человеческого роста, убранные морскими и речными раковинами.
Спустя несколько лет чувства, которые, возможно, испытали сама императрица и посетители других времен, прекрасно выразил поэт Иван Долгорукий:
Дворец роскошного вельможи,
Москвы любимый вертоград,
Где жизни день бывал дороже
Среди бесчисленных отрад,
Чем год в иной стране прекрасной!
Тебе ли знать удел несчастной?
Но время, лютый враг всего,
Щадить не любит ничего.
Земли лоскутик драгоценный —
Кусково! Милый уголок,
Эдема сколок сокращенный,
В котором самый тяжкий рок
В воскресный день позабывался
И всякой чем-нибудь пленялся!
Но время, лютый враг всего,
Щадить не любит ничего.
Театр, театр
– Граф велели тебе идти в репетишную! – громко прошептала, вбегая, Таня Шлыкова. – Скорее, Паша!
Побежали, Таня не
