Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
Девочка легла рядом с Таней Шлыковой и шепотом рассказала о том, что приключилось утром.
– Знаешь, кто был на коне? – зашептала Таня. – То ж, верно, молодой граф Николай Петрович. Красавец, говорят, и строгий.
Черноволосая девочка задумчиво поглядела в окно: березы, одетые в прозрачные бледно-зеленые платья, напоминали юных танцорок. А может быть, свечки в зеленом дыму?..
Так Паша Ковалева, будущая звезда шереметевского театра, встретила графа Николая Петровича Шереметева, который потом полюбит ее, даст много-много счастья, но и бед тоже…
Лето кончилось, наступили холодные дни, и однажды Паша простудилась и заболела. Марфа Михайловна была старушкой несмелой, однако, коли шла речь о здоровье любимицы, ничего не боялась. На другой же день привела молодого графа Николая Шереметева к больной.
Приближались сумерки. Горела свеча. В пламени ее граф увидел два огромных черных глаза, совершенно неподвижных. А она в облике его почувствовала нечто властное, «приказное»: такому человеку нельзя перечить… Он сделал шаг к ее постели, потрогал лоб и строго спросил:
– У нее жар, почему не лечите? Надо позвать доктора.
Откуда только смелость взялась в Пашеньке? От одного его присутствия она вдруг почувствовала себя здоровой и прошептала:
– Ваше сиятельство, не надо доктора… мне уже лучше, вы – доктор.
– Ну-у? – Серые глаза удивились, брови-дуги взметнулись. – Я – доктор? В таком разе ты – моя… май бэби, мон перл… – И, резко повернувшись на каблуках, вышел, кивнув Марфе Михайловне. – Прикажите позвать доктора.
Граф увлекался многими вещами, в том числе в Европе он собрал большую коллекцию драгоценных камней. И, перебирая эти камни, он со временем решил всем актрисам, как в Европе, дать фамилии, связанные с драгоценными камнями, ведь каждая из них настоящая драгоценность. Теперь Алла Буянова будет актрисой Изумрудовой, Таня Шлыкова – Гранатовой, а Пашенька Ковалева – Жемчуговой, как самая хрупкая и нежная.
Воскресным днем на обед давали курицу. И была привычка у всех деревенских обсасывать ключичную косточку v-образную, одним мизинцем браться за одну ее сторону, а другую протягивать кому-нибудь. Первая девочка говорит: «Бери и помни!» Вторая отвечает: «Беру и помню!» Они тянут на себя свою сторону, и косточка разламывается. Потом они повторяли с устрашающим выражением лица, понижали голос: «Сорок амбаров сухих тараканов, сорок кадушек соленых лягушек – кто промолвит, тот и съест!» После этой приговорки полагалось ходить с косточкой в руке и не произносить ни звука. Так волей-неволей эта игра приучала их к выдержке.
И все хорошо у наших девочек, живут, учатся искусствам, но злое лихо не дремлет. Среди актерок особенно часто дают себя знать пороки: зависть, ревность и ненависть. Ими были наделены некоторые девочки, но особенно выделялась девочка по имени Устинья.
Как не пугать детей водяными и русалками, если то и дело они тонули в озерах и реках? Уже охватило Московскую землю грибное лето. А еще оживилась молва о некой бабе-колдунье, что при старшем владельце Кускова Петре Борисовиче, баба эта и работящая, и из себя пригожая, только летом по ночам летала по воздуху. Граф и управляющий наказывали ее, твердили: перестань, не мучай людей. Граф рассердился и велел выслать Неонилу в дальнюю усадьбу. Увезли Неонилу в самую дальнюю деревню, но осталась ее внучка по имени Устинья. Гены, о которых тогда не имели понятия, сохранились, дурной характер все чаще сказывался. И эта Устинья, поставленная полоть сорняки, задумалась про актерок. В мае и июне не отходила от актерской слободки и канючила перед Вроблевским. В конце концов он ее послушал и выдал заключение – нет у тебя способностей, не ходи за мной.
И задумала Устинья устраивать всякие каверзы. Как наступила грибная пора – всем обещала: «Идем в дальний лес, грибов там – прорва! Я поведу, берите корзины и лапти – и за мной».
И двинулась ребятня за Устиньей. А быстрее всех Вася – всего пять лет, а туда же, как раз за девицей, оставившей всех далеко позади. В глубине леса возле болота Вася увидел на берегу дерево – и тут же стал вскарабкиваться на него. В голове, белой, как ромашки, пустота, а руки и ноги проворно перебирают ветки, все выше, выше. Забыл про водяных и русалок, ухватился за ветку, видимо, слабую, и прямо в зеленую болотную тину упал. И тянет его что-то вниз, тянет. Тем временем грибники приблизилась к озеру, и танцорка Аксинья увидела над зеленой тиной белую голову и, не раздумывая, бросилась в болото!
– Давай руку! Ко мне, ко мне! – кричит, а Василий то исчезает в черноте, то выныривает. – Ну, что же ты? – кричит Ксеня. – Хватайся за меня!
– Он меня не пускает! Водяной тянет вниз! – кричит Вася, барахтается, а ни с места. У Ксени был платок, она дотянулась до перепуганного Васи, накинула платок на него – и с большим трудом поволокла его к берегу.
– Он, он хотел меня утопить! – со слезами, икая и хорохорясь, кричал Вася.
– Дурной, ну дурной! – укоряла его спасительница. Она обнаружила, что штаны его изодраны и к ним коряга прибилась. – Дурень стоеросовый! Куда лезешь? Это не водяной тебя тащил, а штаны твои с сучком.
Отставшие подтянулись к «герою», окружили. Вид Василия, опутанные тиной руки и ноги перепугали. Ксеня огляделась и тут увидела Устинью.
– А ты что стоишь? На твоих глазах такое происходит, а ты хоть бы что? Какая же ты злая, противная!
Нагнала группу Дуня, она была с полной корзиной белых грибов, а рядом бежала ее любимая собака Квинта… Быстрым шагом злополучные грибники направились в сторону слободки.
Ксеня молча с отрешенным лицом крепко держала за руку перепуганного Василия. Удивительная это была девица: где бы и что бы ни случалось – она первой оказывалась в нужном месте и помогала чем могла. Однако на Устинью была зла.
И вот навстречу идут строгая воспитательница Наталья и Татьяна. А вездесущая Дуняша со своей Квинтой посмеивались над Васей:
– Значит, познакомился ты с водяным? Молодец! Только в следующий раз сперва погляди, не сучок ли коряги тебя зацепил!.. Забыл, чему нас учили? «Сначала думай этой вот головой, она у тебя светлая, как у царевича в сказке, сперва думай, а потом делай!»
Дуняша была старше всех остальных – 12 лет, так что впору ей Васю учить уму-разуму.
…Шел 1773
