Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
Обратно ехали в кромешной темноте. Факелы на карете освещали путь. Тот самый слуга в красной ливрее сопровождал детей верхом на коне. В Кускове прибыли уже среди ночи.
«Земли лоскутик драгоценный —
Кусково! Милый уголок,
Эдема сколок сокращенный,
В котором самый тяжкий рок
В воскресный день позабывался
И всякой чем-нибудь пленялся!
Но время, лютый враг всего,
Щадить не любит ничего».
Иван Долгорукий
Птица радости, птица печали
Фельдмаршал не был богатым, а когда Петр Борисович женился на Варваре Черкасской, богатой наследнице князя, состояние Шереметевых увеличилось в несколько раз.
Прошло лет восемь-десять. Петр и Варвара были абсолютно счастливы, мальчику Николеньке было уже восемь лет.
Наталья, вторая дочь фельдмаршала, потеряла голову от князя Ивана Долгорукова. А того приговорили к ссылке. Брат уговаривал ее не ездить, у Шереметевых не должно быть таких грехов, как можно выступать против правительницы: «Я не пойду на твою свадьбу». А свадьбы как таковой и не было. Собралась родня Ивана, посидели в печали, пропела его мать печальную песню, и приказала Анна Иоаннована все семейство Долгоруких отправить в ссылку – не просто в Сибирь, а в тундру, в край вечной мерзлоты. Но она не послушала его и уехала за любимым.
«Не вяжи свою судьбу с моей судьбой», – просил и князь Иван.
Но она отвечала: «Мои батюшка и матушка учили меня, что надобно разделять судьбу своего суженого и в горестях и в радости. (Судьба ее описана в других моих книгах – «Кольцо графини Шереметевой», «Графиня-монахиня».)
Как же часто вспоминала Варварушка тропинку между Кусковым и Вишняками, где они встречались с Петрушей! Оба еще не умели целоваться. Она клюнет его носиком в щечку, он ее – в другую, вот и все. А потом сама любовь открыла им путь, быть может, к лучшему, что есть – оба научились тихо, осторожно прикасаться губами к губам, уносясь душою ввысь. Счастье окружало Варвару и Петра неустанно. Сначала рождение девочки, потом родился мальчик, затем еще одна девочка… Однако чудовище по имени Минотавр, или судьба, или злой рок, знает свое дело. Посыпались на влюбленных горести, испытания.
Двое младших детей умерли во младенчестве, затем умер старший сын, уже подросток, а в довершение всего старшенькая, Аннушка, красавица, невеста учителя наследника Никиты Панина – буквально накануне свадьбы она заболела оспой, и вскоре ее уже не было в живых. Для Панина это была последняя возможность обзавестись семьей. Остался жених вдовцом навечно.
Николай Петрович в Европе
Удивительное разделение трудов случилось между отцом и сыном Петром Борисовичем и Николаем Петровичем. Отец обожал Кусково и решил все силы отдать для того, чтобы превратить эту старенькую усадьбу в нечто сказочное, волшебное, райское. А Николай Петрович имел большие способности: музыкальные, художественные, любил театр. Человек прогрессивных мыслей, Петр Борисович «замешивал» свой театр на любви и сына своего решил отправить в Европу. Когда Николаю исполнилось лет шестнадцать, он поехал учиться театральному делу, музыке и другим искусствам. С собой взял бывалого человека – Василия Григорьевича Вороблевского, переводчика, а лучшим другом во Франции и в Англии стал для него Александр Куракин – большой любитель путешествий. В каждой стране они посещали театр, и Николай Петрович записывал имена лучших актеров.
Европа в те годы блистала наилучшими композиторами, музыкантами и, конечно, театрами. Звенело имя Иосифа Гайдна, который чуть ли не каждую неделю создавал то сонату, то симфонию, то кантату. Человек этот был веселый, приветливый и щедрый. Мало кому удавалось тогда печатать ноты его произведений, но были переписчики. Прощаясь с русскими гостями, Гайдн подарил графу Шереметеву несколько переписанных листов, в том числе «Stabat mater».
Удивительно, что в таком музыкальном окружении сама судьба подтолкнула Николая Петровича взять уроки и пения и игры на музыкальном инструменте. Он выбрал виолончель.
В Европе он познакомился с выдающимися представителями европейского театра, музыки, танцев. Уже в светских гостиных появлялся мальчик по имени Моцарт и поражал слушателей блестящей игрой. В Вене, во дворце Хофбург, молодому графу удалось присутствовать на собрании, на котором выступал юный Вольфганг Моцарт, которому было в то время 16 лет. Николай Петрович догадывался, что блестящая игра мальчика, – вероятно, следствие заботы его отца. Граф Шереметев решил познакомиться с отцом юного маэстро, которого звали Леопольд, и вручил ему приличную сумму, чтобы поддержать и помочь в обучении и развитии таланта такого уникального дарования. (Автору этой книги привелось разговаривать с заведующим музея Шереметева в городке Мценске. Именно он и рассказал о материальной помощи графа великому композитору.)
Помощник его Вороблевский большое внимание уделял театру. Вместе они посмотрели многие спектакли. Но как перенести все это в Кусково? Конечно, если удавалось, то Вороблевский брал с собой описание пьесы, а если нет, то они разыскивали автора и просили помочь в приобретении новых пьес. Так что к концу первого года у Николая Петровича уже был целый дорожный сундук музыкальных приобретений, а также пьесы для постановок в театре. (Есть такой обычай – кто много имеет, тот не хранит. Когда Шереметев вернулся в Кусково, то не однажды истопник находил отдельные листы то с текстами пьес, то музыкальные опусы.)
Так что жизнь протекала успешно – и музыка и театры и развлечения, однако деловая программа тоже выполнялась. Будучи во Франции с Куракиным, Шереметев был представлен самому королю Людовику XV. Не преминул внимательный сын и здесь подумать об отце – Петре Борисовиче, который не раз повторял фразу: «У нас будут свои Версали». Шереметев, Куракин, Вороблевский осмотрели знаменитый Версаль: парк с озерами, с пальмами, заморскими растениями и скульптурами, которые то и дело являлись из кустов.
Шереметев как дворянин учился рисовать с ранних лет, поэтому ему не стоило трудов зарисовать и Версальский дворец и окрестности.
– Мой папа будет доволен.
Отец посылал ему регулярные сообщения о том, что происходит в Кускове, как идут дела с театром – несколько девочек, восемь или десять, весьма пригожие, привезены в имение из окрестных деревень, очень способные. Их Марфа учит хорошим манерам, держит в большой строгости.
Строительство «Версаля» в Кускове продолжалось: появилось огромное количество скульптур в парке, оранжерея, шла перепланировка дворцового пространства. В мечтах у Петра Борисовича был грот (такой затеи, пожалуй, не было
