Шереметевские липы - Адель Ивановна Алексеева
– Ну славно, если вы, граф, совет мой возьмете, то не будет отбоя от гостей. А если вы сделаете пруд настоящий, в середине остров маленький и назовете «Остров любви», да пустите лодки по воде, да состязания лодочников, то не будет лучше вашего парка совсем.
Тут снова подошли остальные дети Шереметева – Наталья-старшая, Сережа, Верочка и Катенька.
– Юные существа, любите ли вы фокусы, любите ли вы цирковые номера или какие чудеса? Если любите, то приглашаю вас к себе в Глинки. Нынче осень, скоро Покров, а там и зима. Так приглашаю вас не зимой, а к Пасхе, в мае месяце. Вас там будет ожидать чудо – будете в мае кататься на коньках по ледяному озеру.
– Как в мае? Все же растает, – удивился Петр.
Наташа всплеснула руками:
– Как так, в мае – и на коньках?
– А вот так, – ответил Брюс. – Пришлю за вами тройку лошадей, карету, украшенную моими изобретениями. Анна Петровна, вы или сами поезжайте с ними, или, может, лакея пошлите. Не так уж и далеко Глинки от Кускова.
Анна Петровна совсем растаяла, заулыбалась. Мало кто обращал внимание на ее детей, хоть даже и почти уже взрослых.
– Всенепременно, Яков Вилимович, – пообещала она. – Пришлю к вам старшеньких. Или, может, и младшеньких тоже отпущу.
– Что ж, сейчас осень, а я приглашаю вас, ваше семейство ко мне в усадьбу Глинки летом в мае, июне. Вот где вы увидите чудо!
Чудеса в усадьбе Глинки
Собрались в усадьбу Петр, Наталья, конечно, Варварушка, а еще ее подружка и служанка-калмычка. Ее привез с кавказских гор ее отец, князь Черкасский. Варварушка так полюбила эту девочку, что не отпускала от себя. У той были большие черные глаза, слегка раскосые, которые очень нравились Варваре, и она часто глядела на них и говорила: «Глазоньки твои, таракашечки». Чудный ее портрет уже написал художник Коля Аргунов. У Аргуновых целая семья была художников. Дед написал свой портрет, бородатый, старый, держал в руках стеклянный стакан, что он выглядел, как живой, так и хотелось потрогать – почти как французские художники.
В два часа дня они явились в усадьбу Глинки, обошли ее, увидели дом под Полярной звездой, наверху его тоже была высокая башня. Не дом, а настоящий дворец – белокаменный с балконом, в три этажа. Рядом небольшой, но тоже каменный домик. Там он проводил свои тайные опыты.
– Наверху, наверное, обсерватория, – сказал Петр. – Конечно, телескоп, чтобы наблюдать за звездами и планетами.
Наконец, он дал какой-то знак – появился лакей в красной ливрее с большим баулом в руках. Брюс рассадил гостей на двух длинных скамьях возле пруда. Лакей стал натягивать на ножки мальчиков и девочек коньки – всякий раз они приходились по ноге.
А в это время двое других слуг торопливо сматывали что-то вроде рогожи с поверхности пруда. Это были огромные куски рогожи, которые защищали промерзшую воду в течение нескольких месяцев. В январе, в феврале ученый догадался на лед положить рогожу и залить ее водой. Когда она замерзнет, снова слой рогожи, и снова она заливалась водой. И так несколько раз. Он был по природе артист и любил поражать гостей.
И вот уже Петр, за ним Наталья, а следом и Варварушка. Аннушка-калмычка не решилась, ведь никогда не видала коньков, не умела и кататься. Она смотрела на них, замерев. Все боялись провалиться поначалу, но нет, лед был крепкий. Сделали несколько кругов.
Лакей в красной ливрее уже держал в руках корзину, полную сладостей. Помогли снять коньки, обуться в прежние сапожки. Дети набросились на шанежки, пирожки и прочие вкусности. А когда немного подкрепились, снова воззрились на кудесника с большим вниманием. Брюс был доволен.
– А теперь, если желаете, покажу вам еще одно чудо.
Маргарита родила ему двоих девочек, но обе умерли во младенчестве. Даже он, ученый, фармацевт, ничего не смог сделать и не мог понять, почему они умерли. Что это было: рок или обстоятельства? Вот потому-то он очень любил когда к нему приезжают в гости дети.
– Дорогие гости, я приглашаю вас в свой дворец.
Дети поднялись на второй этаж и замерли возле барельефа с изображением зарождения жизни на Земле. Это было круглое панно во всю стену – снизу были мелкие червяки, потом крупнее, еще выше – ящерицы, рыбы и т. д. А совсем наверху были птицы. Самая большая наверху сильно выступала из барельефа – как будто она вылетает из стены.
Конечно, остановились полюбоваться. Вдруг верхняя большая птица стала открывать свой клюв и издавать резкие птичьи звуки. Наталья чуть не подпрыгнула от неожиданности, а Петр уже объяснял с улыбкой, что это за стеной механизм, который включается и двигает птицей.
Проходя на самый верхний этаж, они заметили открытую дверь в комнату, похожую на кабинет или мастерскую – там было много инструментов, на столе и полках размещались загадочные предметы, инструменты, какие-то начатые и не законченные поделки. Ближе всего стоял небольшой изящный домик, весь он был немного светящийся, золотистый, похоже, что из чистого янтаря. И окна, и дверцы, и крылечко – все было янтарное. Красиво! Наталья вдруг вспомнила янтарную курочку: «Интересно, – подумала, – не Яков Вилимович ли ее сделал тоже?» Недалеко от домика висел портрет красивой белокурой женщины с нежной улыбкой на лице.
Поднялись на крышу, где действительно была обсерватория. Оттуда было хорошо видно усадьбу. Еще не совсем стемнело, и видно было и все постройки, и пруд, и дорожки.
Петр показал на двухэтажный краснокирпичный дом справа, выглядел он странно, кирпичи были положены неровно, лестница была крутая и узкая. Он спросил:
– А это что за дом?
– Это дом, который я выстроил для своей жены.
– Отчего же она живет отдельно? – осмелился спросить Петр.
– Оттого, что характер ее очень самостоятельный, к тому же она не приветствует мои эксперименты, которые бывают весьма шумными. И провожу я их не только в лаборатории, во дворце у меня тоже есть мастерская. Но давайте настроим телескоп.
Петр покосился еще раз на странный дом и успел увидеть в стремительно сгущавшихся сумерках, как из дверей вышла женщина. Высокая, худая, одетая в темное платье, дама решительно зашагала по дорожке, не обращая внимания ни на кого.
Огромный телескоп стоял на небольшом возвышении, башенка была небольшая, смотреть в него можно было только по очереди. Уже совсем стемнело, ночь была темная и на небе быстро проявились звезды. Все завороженно смотрели вверх. Петр
