Адриен Бургонь - Мемуары наполеоновского гренадера

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92

Не знаю, сколько времени я шёл в этом направлении, когда я заметил, правда, уже слишком поздно, что вышел на самый край оврага. Я катился вниз примерно сорок пье, хотя моё падение несколько замедляли кусты. Думая, что всё кончено, я закрыл глаза и предал себя воле Божьей. Достигнув дна, я некоторое время был ошеломлён, но так как уже ничто меня больше не удивляло после всего испытанного, то я быстро пришёл в себя. Потом я решил поискать своё ружье, но передумал и оставил это дело до рассвета. Я вытащил саблю из ножен и побрёл вперёд, ощупывая путь. Рядом с местом своего приземления я обнаружил зарядный ящик и двух мёртвых лошадей. Под ногами чувствовалось тепло. Нагнувшись, я понял, что стою на месте не совсем потухшего костра. Тотчас же я лёг и засунул руки в тёплую золу. К своей великой радости, я нашёл несколько тлеющих угольков, которые можно было бы раздуть и развести костёр. Но где найти дров для поддержания огня? Я не решался отойти от него – этот огонь должен был спасти мне жизнь, а за то время, пока я искал дрова, он бы погас. Тогда я оторвал кусок от своей рубашки, свернул из него фитиль и зажёг. Потом, пошарив вокруг себя, я нашёл несколько кусочков дерева и не без труда заставил гореть. Скоро затрещало пламя, и через пару минут заполыхал большой костёр.

Я мог рассмотреть теперь все вокруг в радиусе нескольких шагов. На одном из зарядных ящиков большими буквами было написано: «Императорская Гвардия, Главный штаб». Сверху красовался орёл. Земля вокруг меня была усеяна касками, киверами, саблями, кирасами, сломанными сундуками, пустыми чемоданами, рваной одеждой, сёдлами, роскошными чепраками и множеством других вещей. Но не успел я осмотреть все, как от мысли, что я нахожусь, вероятно, неподалёку от казацкого бивуака, мной тотчас овладел страх, и я побоялся поддерживать огонь. Если б это были французы, то я бы заметил бивуачные костры. Именно это место, укрытое от ветра, должно было бы выбрано для бивуака. Словом, я не знал, что мне делать, уходить или оставаться.

Пока я предавался этим размышлениям, мой костёр значительно ослаб, но я не решался подложить в него топлива. Тем не менее, желание отогреться и отдохнуть несколько часов преодолело мой страх, я набрал столько топлива, сколько было возможно, и сложил его в кучу рядом с собой. Под себя я подложил несколько чепраков, а потом, завернувшись в свою медвежью шкуру и, прислонившись к повозке, я уселся, чтобы таким образом провести остаток ночи.

Подкладывая топлива в костёр, я нашёл немного конины – достаточно, чтобы утолить мучивший меня голод.

Мясо, хотя бы и испачканное в золе, в данной ситуации для меня было сущим кладом. Со вчерашнего дня я съел всего половину вороны, найденной на дороге, и несколько ложек каши из смеси зёрен овса и ржи, посоленной порохом. Едва моё мясо оттаяло и согрелось, я тут же принялся за еду, совершенно не обращая внимания на прилипшие к ней частички пепла. Во время этой скудной трапезы я поминутно оглядывался, чтобы убедиться, что вокруг все тихо.

С тех пор как я попал в этот овраг, положение моё несколько улучшилось. Я уже не мёрз на дороге, был защищён от ветра, грелся у костра и поел, хотя и немного. Но я так устал, что заснул, не окончив еды, но сном беспокойным, прерываемым сильными болями в пояснице – словно кто-то долго бил меня. Не знаю, сколько времени я спал, но проснулся ещё до рассвета. Зимой в России ночи длинны, летом наоборот, ночей почти совсем нет.

Засыпая, я положил ноги в золу и, когда проснулся, они были меня тёплые. Я по опыту знал, что тепло снимает усталость и успокаивает боль. Поэтому я собрал всё, что способно гореть и сложил в свой костёр.

Наконец, костёр разгорелся, и я смог осмотреться. Вдруг, я увидел слева нечто приближающееся ко мне, сначала я предположил, что это какой-нибудь зверь. В России много медведей, и я был почти уверен, что это один из них, так как это существо двигалось на четвереньках. С расстояния пяти-шести шагов я убедился, что это человек. Опасаясь нападения, я взял свою саблю, сделал несколько шагов к нему навстречу, и крикнул: «Кто вы?» Приставив к его спине кончик сабли, я увидел, что это русский, настоящий казак, с длинной бородой.

Он поднял голову, униженно склонился передо мной и проговорил: «Добрый француз!»,[48] и ещё много других слов, которые я отчасти понял, и которые выражали страх. Если б он умел угадывать, он бы понял, что и я испугался не меньше его. Он встал на колени, показывая мне, что у него саблей разрублено лицо. Я заметил, что в этом положении его голова приходилась вровень с моими плечами, он, вероятно, был более шести пье роста. Я знаком пригласил его приблизиться к костру. Тут он показал мне ещё одну рану – от пули в живот. Что касается сабельной раны, то она была страшна – ото лба она шла вдоль всего лица и заканчивалась на подбородке, теряясь в бороде. Он лёг на спину, чтобы показать рану на животе. Я удостоверился, что он безоружен. Потом он лёг на бок, и уже не больше не разговаривал. Я сидел напротив и наблюдал за ним. Спать мне уже не хотелось, я принял решение сжечь ящик до наступления утра, а потом уйти. Но тут ужасная мысль поразила меня – а что, если он полон пороха!

Я встал, перепрыгнул через костёр и несчастного раненого, и отбежал немного, но споткнулся о кирасы, и растянулся во весь рост. Мне посчастливилось не ушибиться при этом падении, а между тем я мог бы наткнуться на обломки оружия. Поднявшись, я пошёл назад, не сводя глаз с ящика, словно знал наверняка, что в нем действительно есть порох, и он вот-вот взорвётся. Мало-помалу придя в себя от испуга, я вернулся на место, так необдуманно покинутое, поскольку на расстоянии двадцати шагов я был в полной безопасности.

Я поднял куски горящего дерева и осторожно принёс их туда, где упал, затем взял несколько кирас, чтобы собирать ими снег и тушить огонь. Но только что я приступил к этому делу, как раздались звуки трубы. Прислушавшись внимательно, я узнал сигнал русской кавалерии. Услышав эти звуки, казак поднял голову. Я старался, наблюдая за ним прочесть его мысли – огонь достаточно хорошо его освещал, чтобы я мог различить его черты его внешности, и в самом деле, отвратительной. Титаническое телосложение, прищуренные глаза, глубоко сидящие под низким нависшим лбом, его волосы и борода, жёсткие и рыжие, придавали ему дикий вид. Вероятно, он страшно страдал от своей раны, он корчился и по временам скрипел зубами. Я отрешённо прислушивался к звукам трубы, как вдруг позади меня раздался другой шум. Я обернулся, – и меня объял ужас от жуткого зрелища: зарядный ящик разверзся как гроб, и из глубины его возникла фигура огромного роста, белая как снег, словно статуя Командора из «Каменного пира». Одной рукой она поддерживала крышку, а в другой держала обнажённую саблю. При виде такого страшилища я отступил на несколько шагов и обнажил саблю, ожидая, когда оно заговорит первым, но тут заметил, что призрак безуспешно пытается освободиться от огромного белого плаща, поскольку обе руки его были заняты.

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92