Дмитрий Шестаков - Упрямый классик. Собрание стихотворений(1889–1934)

Ты бьешься искренно и трудно,
И я, собрат, поверь, люблю
В пустыне бледной и безлюдной
Живую искренность твою.
Она горит и зажигает,
А кто пылает, тот не спит,
Тот не от злобы разрушает,
Но в разрушении творит.

Уже от музыки признаний,
Как раб, отречься я готов,
Уже для казни расставаний
Не надо сердцу красных слов.
И только ты, твой образ нежный
Еще дрожит в груди моей
Под белый зов метели снежной,
Под шорох снов во мгле ветвей…

Так, добровольно надо уже
Свои стремления стеснить,
И тем решительней и туже
Их в узел тесный закрепить,
Чтоб всё, что мыслишь, без возврата
Сводилось прямо к одному —
К тому мечтаемому свято
Живому храму твоему.

Моя нежданная награда,
В мой поздний вечер ты звездой
Сошла принесть мне ласку взгляда
И песнь, зажженную тобой.

Из дальних стран, где солнца много,
Ты райской вестницей скользишь,
С тобой не смутная тревога,
Но освежительная тишь.

И мне, чей каждый шаг – смущенье
И заблуждение и ложь,
Такие чистые виденья,
Мой ангел чистый, ты несешь.

Тихо прилегши на отдых,
В зеркале, как в далеке,
Вижу я образ старинный,
Бледный на бледной стене.
Вижу я образ далекий,
Так, как от нас далеко,
Всё, чем когда-то жилося
Так хорошо и легко.
Молча глаза закрываю,
Чтобы не видеть опять,
Как меня образ старинный
Грустно начнет укорять.

Когда в душе не станет веры,
А в песне силы и огня,
И бродят рифмы и размеры
В мечте смущенной у меня,
Я знаю, ты войдешь, обвеешь
Весной немую суету,
И негой юности согреешь
И песнь, и веру, и мечту.

Жизнь, погоди, погоди, не спеши.
Много осталось для жаркой души,
Много волнений, и споров, и битв,
Много безмолвных и тайных молитв.
Жизнь, погоди, погоди, не спеши.
Может быть, вспыхнет украдкой в тиши
После тревог, и борьбы, и труда
Дальнего детства святая звезда.

Мне жалко молодость твою
И грудь, созревшую для счастья,
Когда ты бьешься на краю
Холодной бездны без участья,
Когда на зов безмолвный твой
И зной мечтательного взора —
Один лишь пепел ты сухой
Былых костров увидишь скоро.

Порой мечта чего-то ищет
И сердце к прошлому зовет.
Но так враждебно ветер свищет
Вот-вот метелью понесет.
Взгляну ль назад, ловлю несмело
Виденья легкие вдали.
О, что же юность отлетела…
О, что же розы отцвели…

Я ухожу. Готов мой посох.
Мечта далеким занята.
Напрасно на воскресших плесах
Синей морская красота.

Напрасно вверх по непроходным
Тропам взбегает камень гор:
Уж взору кажется холодным,
Чужим сияющий простор.

Скорбеть и сетовать безумно.
Душа по-новому пуста.
Смешной гостиницей и шумной
Отходит жизни суета.

Уйди, уйди подальше
От этой суеты.
С тобой твои напевы
И тихие мечты.

С тобой живая песня,
А в песне целый мир.
Еще какого гостя
Ты станешь ждать на пир?

О милый, нет богатства
Прекрасней твоего.
Люби себя и песню
И больше ничего.

Казалось, чище небосклона
Нигде краса не родилась,
Но вот тебя, морское лоно,
Я увидал в полдневный час.

И в успокоенном от бури
Увидел я такую тишь,
Какой и в солнечной лазури
Не каждый миг ты углядишь.

Как будто всё, что там кипело
И злобой дикою клялось,
Навек далеко отлетело
И непробудно улеглось.

Прости! Последние ночлеги
Проночевать уж мы должны
На этом лоне чистой неги
И деревенской тишины.
Всё облетело, опустело,
Все обнажилось там и тут,
И капли слез, шурша лениво,
По камню голому ползут.
И только в памяти глубоко,
Уже незримые очам,
Встают леса, краса востока,
И с шумом лезут по скалам.

Ты так безоблачно вступаешь
В дорогу жизни, как весна,
И хорошо, что ты не знаешь,
Как ты приветливо нежна.
Ты сходишь к нам, как мира фея,
И в скудный сумрак поздних дней
Мы все добрее и дружнее
Над колыбелькою твоей.
Еще и сами мы не знали
Под сединами декабря,
Как много нежности скрывали,
Ребенок милый, для тебя.