Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин
1.1. Формирование личности М. Мутаххари и учеба в Куме (1920-1952)
Муртаза Мутаххари родился 3 февраля 1920 г. (13 бах-мана 1298 г. по солнечной хиджре) в маленьком городке Фариман, расположенном в 70 км к югу от священного для шиитов города Мешхед в провинции Хорасан. Эта часть Ирана считалась далекой окраиной, в значительной степени отстраненной от многих важных событий общественно-политической жизни. Мешхед как центр паломничества мусульман-шиитов к могиле восьмого непорочного Имама Али ар-Рида, похороненного неподалеку от древнего города Туе в 818 г., всегда был точкой притяжения религиозных деятелей и ученых-богословов со всех регионов проживания шиитской общины в мусульманском мире. Роль паломнического центра давала ему заметные преимущества, и город вдохнул новую жизнь в эту периферийную провинцию Ирана, имевшую богатую историю и пришедшую в упадок после утраты своего значения Великим шелковым путем, пролегавшим через земли Хорасана. В эпоху Сефевидов, когда шиизм уже стал государственной религией страны, Мешхед превратился в крупный город и средоточие религиозной жизни Ирана.
Соседство провинциального Фаримана с Мешхедом, который был ориентиром для каждого верующего мусульманина-шиита, сыграло определяющую роль в жизни Мутаххари, стремившегося к получению религиозного знания.
До 1945 г. Фариман фактически был неболыпиим селением, в котором изначально жили потомки тюрков-кочевников из войска Тимура. Во внешнем облике многих жителей города, в том числе отчасти и самого Мутаххари, проглядывают тюркские черты, обусловленные многовековым соседством персов и тюрков в Хорасане. Фариман получил статус города только в 1939 г., и тогда же был утвержден новый генеральный план застройки, предполагавший строительство городской инфраструктуры, а до этого Фариман оставался провинциальным иранским селением, жизнь в котором почти не менялась на протяжении столетий.
Дед Мортезы Мутаххари, религиозный деятель средней руки Молла Мохаммад Али, родился в городе Заболь в провинции Систан и получил образование в Мешхеде. Он был автором исторического произведения «Вакаи’ аль-айам» («События дней»), написанного наполовину на фарси, а наполовину – на арабском языке[1]. В 1879 г. Молла Мохаммад Али во время поездки остановился в Фаримане, в старинной мечети Зареин. Фариман тогда считался одним из пограничных форпостов и, как и другие населенные пункты Хорасана, часто подвергался набегам туркмен и кочевых узбеков. Власть в городе принадлежала местному хану, облагавшему население Фаримана всевозможными незаконными поборами.
Существует предание о том, как Молла Мохаммад Али, пользуясь авторитетом знатока шариата, вмешался в отношения между ханом и недовольными горожанами. Жители города уговорили Мохаммада Али, который был очень образованным и уважаемым по тем временам человеком, остаться в Фаримане и даже помогли ему перевезти все его вещи и семью в свой город[2].
К тому времени Мохаммад Али уже имел троих сыновей: Мехди, Мохсена и Мохаммада Хосейна, которому в момент переезда было около девяти лет. Два старших сына поселились отдельно от отца, а младший жил с родителями в Фаримане.
Отец Муртазы Мутаххари, Мохаммад Хосейн Мутаххари (ок. 1870 – 1972), пошел по стопам отца и в начале 1890-х гг. отправился в один из главных центров шиитской учености – город Ан-Наджаф в Ираке, где учился у выдающихся ученых того времени, в частности у Хадж Мирзы Али Ага Ширази. Затем он продолжил свое обучение в другом традиционном центре шиитского богословия – ас-Самарре. Он также провел некоторое время в Аравии и Египте.
Насколько известно, Мохаммад Хосейн Мутаххари не стал крупным ученым-богословом и по окончании своих странствий вернулся в Фариман. Он не оставил после себя великих трудов, однако писал религиозные стихи полемического характера, часть из которых сохранилась и представляет собой около тысячи изящных двустиший (бейтов)[3]. Также есть сведения о том, что он переписал красивым каллиграфическим почерком множество старинных книг (например, «Катр ан-нада» Ибн Хишама), имел обширную библиотеку. Однако больше всего он был известен даже не ученостью, а своей набожностью и аскетическим образом жизни. Поэтому, когда в 1925 г. Реза-шах Пехлеви провел через меджлис закон об обязательном ношении иранскими подданными фамилий, Мохаммад Хосейн получил фамилию по тому прозвищу, которое ему дали жители города – Мутаххари (от ар.-пер. мотаххар - «чистый», «очищенный»), что подразумевало его нравственную чистоту и искренность[4].
Фигура отца сыграла ключевую роль в формировании личности Мутаххари, его нравственного облика и жизненных устремлений. Именно отец заложил в нем основы глубокой религиозности, набожности и благочестия. Мутаххари всегда почтительно обращался к нему на «Вы», не жалел нежных слов в общении с ним, по заведенному в набожных семьях обычаю целовал ему руки в знак своей любви. Даже достигнув высот учености, Мутаххари считал своего отца идеалом в духовнонравственном отношении, видя в нем первого наставника. Известно следующее высказывание Мутаххари о своем отце: «Этот великий и благородный человек никогда не откладывает свой сон, вечером он ужинает, а через три часа ложится спать и просыпается как минимум за два часа до рассвета, читает вслух одну тридцатую часть Корана, а затем читает ночную молитву в удивительном спокойствии и самоотрешенности.
Сейчас идет примерно сотый год его жизни, и я ни разу не видел, чтобы у него был неспокойный сон. Не бывает ни ночи, как он не помянет в молитве своих родителей, ни ночи без того, чтобы вспомнить своих близких и родственников, и это духовное наслаждение он сохранил в своем состоянии»[5]. На протяжении всей своей жизни Мутаххари будет испытывать глубочайшую любовь и привязанность к своим родителям, а еженощные бдения, проводимые в молитвах и чтении Корана, станут нормой его повседневной жизни.
О детстве М. Мутаххари нам известно не так много. Как было сказано выше, Мутаххари рос в очень набожной и праведной семье, так что его детство прошло под сенью религии и высокой нравственности. Тем не менее этот период его жизни совпал с очень тяжелым временем для всего иранского общества, которое вступало в эпоху модернизации, принудительно насаждаемой сверху пришедшим к власти
