С кем себя и поздравляю - Михаил Анатольевич Мишин
Телевидение за идею схватилось:
– Отлично, скоро позвоним.
И не звонят. Звоню сам.
– Да-да, решается, чуточку ещё.
И – тишина. Опять звоню. Чего-то мычат, мнутся. И тут до меня дошло – забыл ещё об одном Михаиле. Горбачёв у нас тогда был, Михаил Сергеевич.
Забоялись. Задним числом думаю – зря.
2025
К 85-летию
– Гор-би! Гор-би!
– Гор-би! Гор-би!
Так они восхищались. Прямо задыхались от восторга. Обступали, таращили глаза и тянули руки через охрану. Зрелище и впрямь было невиданное. Буквально шагал среди толпы, помахивая в разные стороны шляпой и позитивно улыбаясь. Возникало даже подозрение, что он живой.
На фоне чугунных могильщиков капитализма он их, конечно, изумлял.
Нас – озадачивал.
Кажется, вознесло тебя на вершину, так приведи спинку кресла в удобное положение! Организм в порядке, органы начеку, чемоданчик под рукой, мавзолей под боком. Ну так вперёд – мечи указы, зажигай с трибуны, спускайся по трапу, приветствуй собственный портрет на параде. Хочешь – назначь себя генеральным гидравликом, хочешь – верховным балетмейстером. Правда, страна уже по уши в… Ну и что? У тебя же на руках непобедимый козырь – народ! Народ же тебе достался упоительный. С ним что ни сотвори, он только вечером на кухне мамашу помянет, а с утра обратно по очередям. Так что рули, не парься!
Но нет. Видать, что-то в нём было с детства бедовое. Какой-то ген непоседливый. Решил ковырнуть то, что плотно слежалось.
И объявил:
– Гласность!
И мы заголосили.
Сперва шепотком, а как втянулись – во всю глотку!
И близко не представляя, что из этого выйдет и до чего дойдёт. Да он и сам не представлял. А вышло многое, ибо слово пробивает стены. Причём буквально. И когда бетонная стена, которой мы защищали людей от человечности, рухнула, то прозябавшие по ту сторону стены вскочили на обломки и заплясали с воплями:
– Гор-би! Гор-би!
Их прямо пучило от благодарности.
В отличие от нас.
У нас он уже был во всём виноват – согласно традиции.
Не туда повернул, не на тех опёрся, мало торговался, много колебался, не там ставил ударения. Да ещё посягнул на священное право наше на отдых, в смысле на выпивку. Тут уже мы стерпеть не могли и начали выдавать ему по полной – причём не на кухне, как раньше, а прямо на площади. Что стало возможно благодаря ему же, но мы мелких деталей не помним. Мы вообще выше логики.
У него, правда, с логикой тоже оказалось не очень.
Приоткрыл занавес, а мог укрепить засовы.
Сложил полномочия, а мог поднять войска.
Да ещё поразил окружающий мир намёком на то, что его страна и её народ способны строить величие, которое не надо огораживать стенами.
Но способны – не значит склонны.
Этого он со своей логикой не учёл.
Как-то к одному китайскому начальнику подкатили: «Ваше суждение о Великой французской революции?» Тот с церемонной вежливостью: «Сдурели? Как можно судить – всего двести лет прошло!»
Толковые начальники случаются у китайцев.
Так что заходите лет через двести, обсудим роль личности в истории.
А сегодня просто поздравим человека.
С днём рождения, Михаил Сергеевич!
2016
Юрий Рост
К 75-летию
В такие моменты хочется быть правительством. Направил бы тебе, Юра, телеграмму, где подробно рассказал бы тебе о тебе:
«Уважаемый Юрий Михайлович! Вы родились… Прошли большой и славный… Как журналист, фотограф и писатель… Поднимая нравственные… Выражая гражданскую… Снискали глубокое… Позвольте от души…»
И ты позволил бы как миленький.
Но я же не правительство – я вынужден своим путём.
Мог бы подарить тебе песню «Как летит время!». Но ты её уже знаешь.
Возможность поиграть фамилией давно обглодана. «Окна РОСТА». «Во весь РОСТ». «Свободное пРОСТранство». Последнее – удачно. Свобода и пространство – это о тебе… Рифму «РОСТ – тост» оставляю тамаде банкета. Тем более тамадой будешь ты сам.
А вообще мне нравится тебя поздравлять. Особенно посредством газеты. И пять лет назад поздравлял, и десять. Проблема одна – не повториться. По счастью, остроту проблемы смягчает склероз – никто уже ни черта не помнит. Так что если я не замечу своих повторов, то ты и подавно.
Но уж конечно, не повторюсь насчёт твоей последней книги. Хотя бы потому, что пять лет назад её не было. А теперь – есть. «Групповой портрет на фоне мира». Второй том твоей… (как бы точнее назвать?) жизни, Юра.
А первый том был пять лет назад – «Групповой портрет на фоне века». А вместе они – твой автопортрет. В двух томах. Так и хочется написать: «Портрет Роста на фоне Роста». Останавливает уверенность, что кто-то так и напишет. Автопортрет впечатляющий, хотя всё же чувствуется какая-то недоговоренность. Так что, думаю, грянет третий том. И назовётся он «Портрет на фоне…».
Но фон – тут не боюсь повториться – значения не имеет. Ты не потеряешься на любом. Разве что сам захочешь. Затянешь легендарную верёвку на джинсах и растворишься в воздухе. Потом позвонишь с Амазонки.
– Значит, завтра?
– Завтра.
– Ровно в два?
– В два ровно.
И мы оба знаем, что не ровно, и не завтра, и не в два. Через месяц, в полседьмого – и то вряд ли. Ты это не нарочно. Не забыл. Просто подверженный иной, высшей точности учуял в мироздании нечто более важное, чем «завтра в два». Однако, когда и вправду нужно, возникаешь. Куда и впрямь надо успеть, успеваешь. Потому повсеместно уместен. Потому притягиваешь столь разных.
«Налейте, я хочу сказать!»
Сказочный обмен веществ: опьянение умножает обаяние.
Организм, полный ума, опыта и юмора и тем не менее готовый к любви. Завидовать этой хитроумной гармонии бесполезно. Остаётся созерцать.
Пять лет назад открыл – клянусь, наугад! – «Групповой портрет на фоне века» и прочитал:
«Функция человека на земле – жизнь. Она же является и смыслом».
Я подумал, насчёт человека вообще – большой вопрос. Но одного, который соответствует, я знаю. И с присущей мудростью сказал тебе: «Осуществляй функцию, Юрка, – живи!» И ты проникся – и вот
