Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

адмирал получил два рескрипта Императрицы, которые ввиду его отплытия из Ревеля там пролежали почти целый месяц.

“Василий Яковлевич. По необходимости исправить Ревельскую гавань и привести в такое состояние, чтоб корабли и прочие суда флота Нашего могли иметь в ней во всякое время выгодное и в случае какового либо со стороны неприятеля покушения, безопасное пребывание, поручаем вам о таковом ее исправлении и укреплении приложить всевозможное попечение, употребя к тому под собственным вашим ведением инженер-генерала-майора Либгарда[296] и других нужных чинов по вашему усмотрению. На производство сего дела назначено из Казначейств Наших пятьдесят тысяч рублей, из коих и помянутый генерал-майор надлежащее содержание получать должен. Об успехе в том ожидая во свое время от вас донесения, пребываем вам благосклонны.

Екатерина

Апреля 29 1790 года.”

“Василий Яковлевич! Возложив на вас главное начальство над портом Ревельским и с ним исправление тамошней гавани, предоставляем вам на случай отсутствия вашего поручить команду капитану над портом или другому из подчиненных вам чинов по вашему усмотрению. Пребываем вам благосклонны.

Екатерина

в Царском Селе. Апреля 29 1790 года.”[297] (Семейн. Архив)

IX

 Салтыков, граф Иван Петрович (1730–1805 гг.), сын фельдмаршала, начал службу в звании камер-юнкера. В 1760 г. был переведен в армию бригадиром. За оказанную храбрость в войне с Пруссией на другой год произведен в генерал-майоры. В 1769 г. в чине генерал-поручика участвовал во взятии Хотина. В <…> сражении, командуя кавалерией, нанес значительный урон неприятелю. В 1773 г. он первый перешел Дунай. Произведенный в следующем году генерал-аншефом, обложил Рущук. Императрица наградила его орденом Св. Георгия 2-й степени и золотой шпагой. В 1782 г. удостоился ордена Св. Андрея Первозванного и в 1784 г. сделан Владимирским и Костромским генерал-губернатором. В 1789 г. он занял Хотин, и затем ему вверили Финляндскую армию. За блистательное окончание последней войны Императрица наградила его званием подполковника конной гвардии, шпагой с алмазами и алмазными знаками Св. Андрея Первозванного. С 1797 по 1804 гг. он был генерал-губернатором Москвы, а затем вышел в отставку.

X

 Храповицкий говорит в дневнике (стр. 335), что 28 мая Императрица с малой свитой поехала к обеду в Петергоф, 29 числа провела в Кронштадте, а 30-го возвратилась к обеду в Царское Село. “При входе в комнаты изволила мне сказать, что была в Петергофе и Кронштадте и хотела ехать во флот”. Гарновский пишет в записках (Русская Старина, т. XVI, стр. 433): “По получении известия о соединении наших флотов, Государыня в препровождении Протасова, Зубова[298] и графов Ангальта[299] и Безбородко изволила быть в Петергофе и Кронштадте, где, осмотрев все приуготовления, угодно было начальству тамошнему изъявить Высочайшее благоволение свое”.

XI

 Армфельд Густав-Мориц (1757–1814 гг.), барон, впоследствии граф, приобрел расположение короля Густава III и по окончании этой войны с Россией был сделан губернатором Стокгольма. По смерти Густава его послали посланником в Неаполь, откуда он руководил заговором против Карла и был осужден на смерть, но спасся бегством. Густав IV его простил и возвратил ему прежнее звание. Не чувствуя себя однако безопасным в Швеции, он перешел в 1810 г. в русскую службу, где был назначен председателем комитета по управлению Финляндией и пользовался расположением Александра I.

XII

 В дневнике Храповицкого записано 1 июня (стр. 336): “Сказывал граф Безбородко, что вчера опять было Нассау накутил; приехав из Выборга, сказал, что шведский флот ушел, и Чичагов за ним погнался. Совсем не бывало, а конфузии наделал”.

Об этом же в записке графа Безбордко к гр. Чернышеву говорится (Морской Архив): “Вести Нассау о битве флотов столь же неосновательны, как и те, что он привез о ретираде Круза. Одна только разница, что новые его вести меня в покое оставили, а прежние целую ночь и утро сна и покоя лишили”.

I

 23 июня записано в дневнике Храповицкого: (стр. 338): “От гр. Ив. Петр. Салтыкова казачьи известия, что вчерась, 22-го с утра большой шведский флот стал пробиваться в море и видели 5 судов взорванных; полагают что шведские. Во весь день беспокойство, ибо курьера нет”.

II

 Императрица писала кн. Потемкину 28 июня (Русская Старина т. XVII стр. 419): “Король, сказывают разно: одни — будто ушел на баркасе, между провиянтских двух судов; другие, что был на своей яхте “Амфион”, коя потоплена, и будто сошед сел на галеру, сия галера взята, с ней соскочил в шлюпку; сия шлюпка также взята, с шлюпки сошел в бот, бот сей ушел; завтрак его взят: он состоял из шести сухарей, копченого гуся и двух штофов водки… Поздравляю тебя с сегодняшним праздником и с сей победой; разрешил нас Бог от бремени и обрадовал тебя Чичагов еще раз, как видишь…”

Гримму же Императрица писала 25 июня следующее: (Сборник Исторического Общества XXIII. 436) “Его шведское величество и, вероятно, братец его вместе с англичанином Смитом, которого его величество не выпускает из глаз ни днем, ни ночью, сели в баркас между двумя судами с провиантом и таким образом бежали, пока сражались корабли. Вот уж этого например, я бы не сделала, потому что оно доказывает, что боишься за свою шкуру. Я просто сказала бы своему флоту: “Господа, хочу делить ваши опасности, где вы будете, там и я. Будем жить и умирать вместе!” Но бежать в самом разгаре опасности, это низость, а не ошибка. О дрянные трусы! Они внушают мне отвращение. Это по немецки называется попросту Schurken (подлецы). Я имею от 23-го рапорт казацкого пикета, стоявшего на берегу, в котором три замечательные слова. Офицер пишет: “наши на море хватают, жгут и теснят неприятеля. Ваш покорный слуга”.

III

 27 июня в день Полтавской битвы в Царском Селе был молебен по случаю одержанной победы над шведами 22 числа (см. дневн. Храповицкого стр. 339).

IV

 Императрица ездила в этот день в город из Царского Села. Храповицкий пишет 30 июня (стр. 339): “В Никольском Соборе, при благодарном молебне, читана выписка из реляций о победе, 22 числа одержанной. В оный же день в 1788 году подписан манифест о войне, шведами начатой, к читке в Петропавловском соборе”.

Императрица писала Гримму (Сборник Исторического Общества, XXIII, 495 и 496): “Я не могу видеть адмирала Чичагова, чтоб не вспомнить слова князя де-Линя о фельдмаршале Лаудоне[333], когда о нем кто-то спросил, почему его можно узнать: — подите, сказал