Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина

А вот Хачатурян поначалу наотрез отказался учить Таривердиева. Он мотивировал это несовпадением типов творчества. Кстати, абсолютно верное замечание. По словам Веры Гориславовны Таривердиевой, «Микаэл Леонович в каком-то смысле противоположность Хачатуряну. Арам Ильич – композитор эпически страстных высказываний, а Таривердиев – камерно-интимный композитор даже в крупных формах». Но в композиторском деле никто и не должен становиться копией учителя, ведь вторичность неинтересна. Возможно, Хачатурян просто наслушался отзывов о характере Таривердиева от его педагога. Арам Ильич ведь хорошо знал Егиазаряна и ценил его за профессионализм.

В книге Лейли Вагинаковны есть описание сцены, когда ее отец уговаривает Арама Ильича сделать Таривердиева своим студентом:

«Дядя у себя на квартире доказывал, объяснял моему папе:

– Я не могу его взять, пойми, не потому, что он плохой! Я помогу ему устроиться в “Гнесинку”, в консерваторию, куда захочет, он бесспорно достоин этого! Но в свой класс я его взять не могу, поймите вы это, наконец…»

По словам Лейли, Микаэл об этом ничего не знал. Ему не говорили, чтобы не расстраивать.

Так или иначе, мечта Таривердиева никак не сбывалась. Ему оставалось только делиться своими переживаниями со своей подругой. Но и это продолжалось недолго.

Историю любви невозможно анализировать объективно. Даже у каждого из двоих непосредственных участников картина происходящего получится своя, что уж говорить о сторонних наблюдателях! Для них остается только перечислять бесспорные факты, ибо любая трактовка может оказаться клеветой.

Об отношениях с Лейли Хачатурян доподлинно известно, что дело шло к свадьбе. Помолвка – событие серьезное, тем более на Кавказе. Родители с обеих сторон поддерживали решение молодых людей. Не только Микаэл постоянно посещал дом невесты, но и Лейли съездила в Тбилиси познакомиться с Сато Григорьевной (Левон Навасардович еще отбывал заключение в лагере), а потом периодически созванивалась с ней. Разрыв, произошедший на фоне всего этого, выглядит очень неожиданно. Конечно, причина, вызвавшая его, была веской, но нам уже никогда не узнать, как все происходило на самом деле, поскольку версии двоих несколько отличаются.

Микаэл чувствовал себя преданным. Строки из книги Веры Таривердиевой, написанные с его слов, передают это состояние: «…предательства он не может пережить. Это жуткий слом, он не может больше оставаться в Ереване». Сам он ничего не пишет о своих переживаниях. Не дают строгое воспитание и щепетильность, которую отмечают многие его современники, в том числе Алла Пугачева: «…на вопросы о его личной жизни он часто отвечает: “А я и есть моя музыка!”».

Но что может быть предательством в любви? Чаще всего измена. Известно, что Микаэл встретил свою невесту в кисловодском санатории с дирижером и композитором Константином Орбеляном, и она тщетно пыталась объяснить жениху, что с этим мужчиной ее связывает лишь дружба.

Вполне возможно, так оно и было, что вовсе не снимает напряжения ситуации. К тому же дело происходило на Кавказе, да еще и в те времена особенно строгих нравов (вспомним: именно тогда мальчики и девочки обучались раздельно). Лейли не могла не понимать этого. Почему же тогда так поступила? Читая ее книгу, можно сделать вывод, что экзальтированная девушка нафантазировала себе что-то, сама на это обиделась и разрушила отношения. Чуть ранее ее мать тяжело заболела, требовался уход, стало не до встреч с женихом. В одной из глав ее книги «Лейли» эта ситуация описана достаточно подробно: «Он далеко, хотя звонки и письма были все время… Но что-то вот мне показалось, что-то не то… Это уже дело моего характера… Я какая-то странная в этом плане. Может женская интуиция, а может абсолютный слух или излишняя мнительность, не знаю…» Потом было еще письмо от жениха, он подробно разбирал какой-то концерт, и ей не понравился тон повествования: «Я разозлилась, но уверяю вас, никакого повода для этого не было, но я прочла что-то в своей интерпретации между строк и написала очень нехорошее письмо ему в ответ».

Получается, невеста сидела с мамой и накручивала себя, а жених, судя по всему, ни о чем и не догадывался. Действительно, дьявол таится в мелочах…

Собственно, поездка в кисловодский санаторий случилась после всех этих событий, видимо, Лейли к этому времени уже не планировала связывать свою жизнь с Таривердиевым. «Я расторгла наши взаимоотношения, хотя продолжалось все еще достаточно долго», – пишет она.

Да, они общались еще некоторое время, их многое связывало. Например, Микаэл подтягивал ее по музыкально-теоретическим дисциплинам. Но никакого разговора о свадьбе уже не могло быть, и, разумеется, весь клан Хачатурянов знал об этом.

С таким отягощенным бэкграундом Таривердиев все-таки едет в Москву поступать к любимому педагогу. Будучи человеком тонким, он и до того, конечно же, чувствовал некоторую холодность со стороны Хачатуряна, а теперь еще и отказ от брака с его племянницей… Что же чувствовал молодой композитор, продолжая идти к своей мечте? С его слов об этом рассказывает Вера Гориславовна:

«Скупо и лаконично он пересказывал, через много лет после событий, свой разговор с Хачатуряном на эту тему. Арам Ильич задал ему вопрос:

– Как же я тебя приму в свой класс?

– Если вы считаете меня недостойным, то не примете, – был ответ».

Вступительные экзамены на композиторский факультет Института имени Гнесиных он запомнил на всю жизнь. Конкурс туда оказался огромным – 28 человек на четыре места! Абитуриенты приходили с грандиозными сочинениями – операми, симфониями. А у него только романсы и пьесы для фортепиано.

«Я сыграл, спел, настроение – кошмар, – пишет Таривердиев. – Экзамен закончился, всех вызвали в класс и стали объявлять результаты.

– Два, два, два, два, три… – примерно в такой последовательности называл оценки Павел Геннадьевич Козлов, один из членов комиссии. У меня было полное ощущение, что все кончено. Что я уезжаю. Собственно говоря, именно на это надеялась моя мама. Но для меня не поступить означало умереть».

Микаэлу на этом экзамене поставили пять с плюсом. Это автоматически делало его студентом Гнесинки. С красным дипломом музыкального училища сдавали только специальность. Интересно, что Лейли тогда тоже поступала в этот же самый институт, на вокальный факультет, и ее не приняли. Она вспоминает об этом с сожалением, но без обиды: все произошло по справедливости, ей просто не повезло: во время вступительных испытаний начались серьезные проблемы с голосом. Причем врачи не находили никаких физиологических объяснений. Сама Лейли объясняла это стрессом: болезнь близких, проблемы в личной жизни…

Для здоровья Таривердиева бегство из Еревана в Москву и нежданная удача тоже стали тяжелым испытанием. Он не сразу поверил в свое поступление, тем более все случилось словно в сказке – прямо в день его рождения, 15 августа. Кстати, уже поступив, Микаэл продолжал