Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко

бумаги, но выглядели эти макеты так, будто выточены из мрамора. Качество подачи ценилось прежде всего. Тут уж каждый старался в меру своих сил и таланта. Даже отъявленные безнадёжные троечники выкладывались по полной. На 3–5-й день «сплошняка» устраивалась выставка всех проектов, и профессора оценивали их. Самой высшей оценкой была «5+ м/ф» – это означало, что работы забирались в методический фонд. Понятно, что такой оценки удостаивались немногие. Более или менее терпимыми считались оценки 5, 5– 4+. Четвёрки уже откровенно презирались. Тройки просто оставляли без внимания и сочувствия. Получивший тройку оставался без стипендии: считалось, что этот студент зря занимает место в институте. Шёл бы себе в строительный! Получавшие двойки обычно отчислялись из института… Зато получить четвёрку по рисунку было совсем не стыдно. А удостоившийся пятёрки сразу же поднимал свой авторитет у окружения, ведь требования педагогов были очень высокими и бескомпромиссными. Кстати, у Юры с самого начала был по рисунку самый высокий балл. Это уже знали все, так что авторитет его в этом плане был непререкаемым.

Рассказ продолжает профессор Ткачёв: «В те времена мы всё красили вручную! На огромных подрамниках (это в конечном итоге, когда уже был дипломный проект). Гигантские были совершенно подрамники! Нам выписывали бумагу – рулонную, которую можно было натянуть на эти подрамники. А они были метра два с половиной на полтора метра высотой. Нужно было ещё ухитриться точно натянуть бумагу, чтобы она нигде не тянула, как простыня, – особое искусство тоже».

«Тогда ведь не было ни особых инструментов, типа Ротринга[17], ни компьютеров, – добавляет Галина Васильевна. – Только-только кое у кого появились толстые фломастеры. Их называли “пушки”. Это была шикарная редкость! Вся работа выполнялась вручную рейсфедерами с циркулем, пером и китайской тушью… Это было, конечно, многодельно, но получалось невероятно красиво».

Вот в таких условиях грыз гранит науки, постигая азы профессии, будущий архитектор Юрий Шевченко, портрет которого, как он и обещал Галине, давно уже красовался на Доске почёта МАРХИ. И ведь это был лишь один из его глобальных, в масштабах института, успехов!

С присущей ему ироничной скромностью Юрий Анатольевич рассказывал впоследствии корреспонденту «Московского комсомольца»: «После школы я поступил в Московский архитектурный институт. Как говорили профессора, такие студенты рождаются раз в 100 лет. Я уже тогда был исторической личностью, потому что в истории Московского архитектурного института оказался единственным и последним сталинским стипендиатом и первым ленинским стипендиатом»7.

Тем временем 7 января 1961 года в Портленде (Великобритания), где расположена крупнейшая база Королевского военно-морского флота, был арестован преуспевающий предприниматель Гордон Лонсдейл – он же Конон Трофимович Молодый[18], нелегальный резидент советской разведки «Бен». Причиной провала разведчика, как и в случае с «Марком», стало предательство. Но, опять же, Юрий ничего об этом не слыхал. Уже гораздо позднее кинофильм «Мёртвый сезон», прообразом главного героя которого, Ладейникова, являлся Молодый, станет самым любимым фильмом Шевченко о разведчиках.

Пока же Юрий не только успешно решал все учебные задачи, но и разбирался со своей личной жизнью.

В те годы МАРХИ называли «институтом красивых девиц». Из рассказанного выше можно понять, что к тому же девицы эти были и умные, раз учились в таком серьёзном вузе. Кроме всего, институт воспитывал и хороший вкус, и, как нам говорили, «что касается рукодельного мастерства, то девушки с этим справлялись виртуозно: все умели и шить, и вязать, и придумывать модные нюансы… и в причёсках тоже». Так что в основном все студентки – будущие архитекторы – выглядели очень эффектно. Недаром же некоторые красавицы из МАРХИ даже «подхалтуривали» на подиуме в Доме моделей на Кузнецком Мосту, тем более что он располагался совсем рядом, в двух шагах от института.

Юра – интересный внешне, бездна обаяния и утончённая галантность, талантливый художник, отличник учёбы и активный общественник, да к тому же ещё и москвич, что, думается, также учитывалось некоторыми, – вызывал симпатию у многих представительниц прекрасного пола. Однако сердце его всецело принадлежало Галине.

Хотелось бы расписать всю их love story[19], пусть и не так чтобы очень простую и ровную: всё-таки жили не в безвоздушном пространстве, а в обществе, живя в котором, как известно, быть от него свободным никак нельзя, но мы не станем слишком уходить в личное, а потому ограничимся счастливым финалом этой истории. Тем более что Галина подробно и откровенно описала его в своих воспоминаниях, причём от третьего лица:

Как-то на прогулке Юра вдруг предложил ей выйти за него замуж. Прямо так и сказал: «Давай, Галюш, поженимся!»

Так в жизни Юры и Гали наступал новый этап… Конфетно-букетный период продолжался до конца зимы 1960-го. Потом последовали визиты родителей друг к другу, знакомства семьями и т. д. Всё, как того требовали традиции. Родители Юры восприняли эту новость довольно холодно: парню ещё учиться и учиться, а тут эта Галя, отвлекает его от дела… и от семьи (у Юры было ещё двое братишек в «опасном возрасте»). Родители Гали внешне реагировали на новость приветливее. Хотя её мама считала, что замуж лучше было бы выходить после окончания института, но тут вступилась сестра Вера, убеждая всех, что вмешиваться родителям в личные дела взрослых детей нельзя… Галиной маме Юра очень нравился. Она имела возможность понаблюдать за ним, так как Юра иногда приходил к Гале по воскресеньям заниматься проектом, поскольку жил в коммуналке и не имел возможности дома расположиться с досками для работы. У Гали же было довольно просторно в отдельной квартире. Мария Васильевна иначе как «Юрочка» его не называла. Папа Гали, к тому времени уже пенсионер, реагировал на это спокойно, но как-то отстранённо, словно это происходило не в его семье, а у каких-то знакомых. Вероятно, уже устал «быть взрослых дочерей отцом».

Короче говоря, после новогодней сессии 1961 года Юра уже не отходил от Гали ни на шаг, а после 8 марта они подали заявление в Сокольнический ЗАГС. Рассчитали так, чтобы свадьба не совпала со сдачей очередного проекта, и наметили дату – 15 апреля. Это были те самые прекрасные и удивительные дни, когда гражданин Советского Союза Юрий Гагарин полетел в открытый космос. И это как бы добавило торжественности событию. Была и ещё одна радость – новоселье Юриной семьи, также, в конце концов, получившей отдельную квартиру. В общем, казалось, что счастье сопутствует им во всём, а потому дальнейший совместный путь, что называется, будет усыпан розами. Вспоминает Галина Васильевна: «Началась новая жизнь. Галя переехала в Юрину семью. На первых порах жизнь катилась, как по привычным рельсам: “сплошняки”, сдача проекта, очередная