Хрустальные города - Евгения Сергеевна Овчинникова
– Поздно уже. Ты весь красный, температура, скорее всего. – Настя тянула Максима за руку к лестнице.
До травмпункта дошли пешком. Сели ждать своей очереди в кабинет.
– Ты прям знаешь, к кому идти?
– Год назад была с тем же самым, только на правой руке.
Она протянула руку и показала шрам, белевший на чуть загорелой коже.
– Белка-летяга? – уточнил Максим.
– Африканский еж.
Максим рассмеялся, стараясь не шевелиться, – от смеха руку снова задергало.
– Надо было делать, как говорила. Теперь вскрывать придется.
Молодой доктор отнесся к ситуации с юмором. Настя сидела на кушетке, пока врач разматывал бинты и осматривал руку. Палец был красным, раздутым. Максима затошнило, в глазах потемнело.
– Эй, герой, давай без обмороков, ладно? Не смотри, если боишься крови, – посоветовал доктор.
Максим отвернулся. Настя, по-видимому, не боялась ничего. Она помогла размотать узлы и держала руку, пока врач колол обезболивающее. После укола боль ушла, осталось только ощущение, что палец надули, как воздушный шар, и он стал огромным, переполненным кровью и содержимым шприца. Дальше Максим почувствовал, как врач разрезает кожу…
– Вот и все, – заключил доктор, когда закончил. – Гной вычистили. Три шва наложили. Рану не тревожить, промывать фурацилином. Снять швы приходи через неделю, но можешь убрать нитки и сам, только аккуратно.
Доктор распечатал назначение и протянул лист Максиму.
Медсестра вручила ему таблетку аспирина, сказала на прощание:
– И будьте осторожнее с мышами.
– С белками, – поправила ее Настя.
Они вышли на улицу. Солнечный свет ложился на дома и отражался от окон. День был теплый.
– Извини, что так вышло, – сказала Настя, когда они неторопливо брели домой. – Ужасно тупо. Ты не думай – не всех, кто мне помогает, кусают до нагноения.
– Бывает, – ответил Максим. Он хотел сказать что-нибудь длинное и красивое, но в голове был туман.
– Если хочешь, буду давать тебе списывать домашку, пока не выздоровеешь, – предложила Настя.
Максим рассмеялся:
– Договорились.
Они перешли через дорогу.
– Знаешь, что еще?
– М-м-м?
– Можешь записать Катю на юннатку? Тетя все время на работе, а я, наверное, буду завтра сидеть дома. Я рассказал ей про белок и про енота, и она теперь ноет, что тоже хочет.
– Ладно. Попрошу Жанну Викторовну сделать документы. Только там нужна подпись родителей.
– Вроде у тети доверенность, – задумался Максим.
– Ничего, разберемся. Отведу ее завтра.
Они дошли до его дома.
– Проводить тебя до двери? – спросила Настя.
– Я так плохо выгляжу? – улыбнулся Максим.
– Вообще-то да. Ты бледный и качаешься.
Максима в самом деле мутило, но он боялся, что Настя, как Даня, войдет и увидит коммуналку. Он вежливо отказался.
Следующие два дня были неприятными: палец дергало и жгло, тетя таскала его к себе в отделение, промывала и перевязывала, ругаясь на белок-летяг.
Приближался день рождения Максима. Позвонила мама и сказала, что подарит свой подарок заранее – вышлет ему пять тысяч, чтобы Максим купил себе смартфон. На ноутбук денег пока нет, а Интернет для учебы, как ни крути, нужен. Максим обрадовался и, захватив телефон тети, стал выбирать модель, но понял, что денег слишком мало.
– Может, с рук купишь? – предложила тетя.
Через день Максим сбегал к метро и там передал бумажку в пять тысяч молодой женщине, а она отдала ему свой старый смартфон.
«Всем привет. Это Максим. Завтра приду на занятия», – написал он в классном чате.
«Как поживаешь после ампутации?» – спросил $Danya$.
«Достал со своими тупыми шутками!» – ответила Дане BlackGothicRabbit.
Так Максим стал частью класса.
Глава 8. Коммунальная жизнь
Максим мысленно краснел, когда тетя говорила о деньгах, было очевидно, что их едва хватает. Она никогда не упрекала и не жаловалась – ничего такого, – говорила скорее сама с собой. Наступали осенние холода, а у племянников не было подходящей одежды, и тетя переживала.
Максим обошел секонд-хенды и купил себе ботинки, джинсы и куртку. Для Кати тоже нашлась приличная куртка, но вот ботинки пришлось покупать в «Детском мире» за полную стоимость. Тетя дала им пять тысяч, и Максим с Катей долго примеряли, выбирали, что попроще и подешевле, но в то же время – прочнее и теплее, с запасом на вырост. В результате взяли легкие зимние сапожки – можно и на осень, и на зиму, если с теплыми носками. Вышло три с половиной тысячи.
Сначала Максим порадовался своей предприимчивости. Потом с досадой вспомнил, что в Мариуполе они хоть и жили впритык, но могли позволить себе новую одежду и обувь. Еду покупали самую простую, но все же не прикидывали стоимость, прежде чем пойти к кассе.
Максим сам ходил в магазин. Тетя Галя выделяла пятьсот рублей в день на покупку продуктов. Сначала он суммировал стоимость корзины в уме, но после все равно бегал менять продукты на более дешевые. Потом привык и запомнил, что самые дешевые яйца были в подложке, замотанные пленкой. Морковка и картошка дешевле немытые, но тоже надо смотреть и выбирать непорченые. Мясо брали только по акциям. Еще со скидкой можно было взять пельмени. Готовить Максим не умел, но помогал – почистить, нарезать, снять пенку с бульона. У них были две полки в одном из трех холодильников, дребезжащих в коридоре, поэтому продукты впрок не закупали: хранить было негде.
– Зимой можно вешать мясо в сумке за окном, – рассказывала тетя. Она готовила вкусно даже из скудного набора продуктов.
Однажды, когда Максим выбирал небитые яблоки в «Пятерочке» (тетя сказала, что им нужны витамины), в магазин вошла Настя. Она была в огромных наушниках и, по-видимому, глубоко погружена в себя, потому что, пройдя мимо, не увидела Максима и остановилась по другую сторону ряда, напротив фруктов. Он смотрел, как она задумчиво оглядывала коробки, взяла пакет и стала туда что-то складывать. Руки у нее были заняты, поэтому косу Настя не теребила, как делала обычно.
Максим опустил глаза в свою корзину – яйца в пленке, несколько грязнейших морковок, вялая свекла… Он развернулся к бакалейному ряду и торопливо положил в корзину, чтобы скрыть свои покупки, несколько упаковок риса. Сердце билось. Но когда он повернулся обратно, Настя уже уходила в соседний отдел, так и не заметив его.
Выдохнув, он принялся перекладывать рис обратно на полку, но замешкался, закрыв проход.
– Мама, зачем дяде так много риса? – раздался звонкий голос сзади.
Максим посторонился. Мимо прошла женщина с дочкой лет четырех. Мама смущенно взглянула на Максима и шикнула:
– Лиза, невежливо заглядывать в корзины к другим людям!
– Почему? –
