Каникулы в затопленном городе - Ольга Владимировна Орлова
Осенью, когда водохранилище воду скидывает, берег старого города обнажается, и там находят предметы разные: пуговицы, подвески, кресты и монеты старинные. Вот и мы с дедом на раскопки ходим. Ну, да это отдельная история, как-нибудь расскажу.
— Мам, привет! — на экране появилась мамина кудрявая голова, за ней папина, с высоким лбом. — Пап, салют!
— Привет, сыночек.
Они уселись рядом и стали двухголовыми родителями.
— Как раскопки? — я всегда успевал их спросить что-нибудь первым.
— Да ничего, продвигаются потихоньку. Как вы? Как дед себя чувствует?
— Всё нормально, дрова сегодня таскали.
— Ой, да не надо бы ему, — забеспокоилась мама.
— Мы потихоньку. Я на тележке возил, а он в поленницу укладывал, — успокоил я её.
— А, ну хорошо тогда. Где он сейчас-то?
— Отдыхает. Привет вам передавал, — ритуал соблюдён.
Дед не одобряет, что родители надолго уезжают, меня оставляют, поэтому не часто присоединяется к нашим виртуальным сеансам. Но я понимаю родителей. Вот вырасту, тоже стану каким-нибудь геологом-археологом, и сам буду везде ездить. Но пока мне надо за дедом присматривать, у него, бывает, сердце шалит. А я уже почти взрослый, восьмой класс окончил. Да мне и самому с дедом интересно, он столько всего знает! А как рассказывать начнёт, я рот от удивления открываю. И не только я.
Дед у меня — краевед. Он и в местной библиотеке выступает, и в газете печатается, и даже книжки издаёт со своими рассказами. Когда дед говорит, тихо становится — слышно, как муха пролетает. Я раньше дедовы истории запоминал, мог на уроках ввернуть что-нибудь, к слову. Заметил, что и меня начали слушать внимательно. В этом году по истории у меня «отлично» вышло. Теперь я серьёзно увлёкся артефактами. Мне даже с одноклассниками неинтересно стало общаться, у них какая-то ерунда на уме — музыка, девчонки. Да, девчонка. Интересно, надолго она к нам приехала? Что-то я раньше её здесь не видел.
Мы ещё немного поболтали с родителями. Они сказали, что недели две связи не будет, они куда-то удаляются с раскопками. Просили беречь себя и деда, пожелали хорошенько отдохнуть за лето. Мне почему-то так захотелось их обнять — прямо вот вместе эти две родные головы. Я и обнял — ноутбук.
— Далеко не плавай, — добавил папа на прощанье.
Мог бы и не говорить.
— Спокойной ночи! Ой, то есть хорошего дня вам. Вы тоже осторожнее там.
Саша
Домовой
— Дед, а краеведческие чтения сегодня?
Солнце прокралось через занавески и щекотало нос.
— Сегодня.
Он копошился у шкафа, доставая рубашку и праздничные брюки. На улице жарко, но дед всегда одевается как на парад, когда идёт в библиотеку. Там полгорода собирается на краеведческие чтения. Не только местные, но и приезжие приходят, а летом их в два раза больше становится. У кого-то здесь малая родина, кто-то на отдых приехал, детей привезли на каникулы.
Библиотека у нас — любопытное местечко. Двухэтажное старинное здание, шириной в десять окон, в центре города, выкрашенное в небесный цвет. Ступеньки на крыльце в виде корешков книг с именами известных авторов: Михаила Булгакова, Марины Цветаевой и других. Среди них и местный краевед Геннадий Ларин. Его называют Нестором весьегонской истории — столько он собрал и записал сведений. Дом перевезли из старого города, раньше он принадлежал купцу Кочегарову. Семья жила на втором этаже, а на первом располагалась книжная лавка. Получается, дом лет двести с книгами связан! Круто, конечно.
Каждый год к летним краеведческим чтениям здесь обновляется парадная деревянная лестница. После покраски в шоколадный цвет ступени и высокие резные перила блестят, как леденец. Так и хочется по ним скатиться, как с горки. Директор библиотеки — хрупкая женщина, сама взбирается на крышу и чинит её.
Единственное, все переживают, чтобы Домовой не помешал чтения провести. Историю про уборщицу Александру и библиотекаря дядю Юру здесь любят рассказывать.
Говорят, однажды зимой дядя Юра зачитался в стеллажах, а работники ушли домой и его нечаянно закрыли. Он и остался ночевать в библиотеке — не в окно же выпрыгивать! Утром пришла уборщица — печку топить. Только дверь открыла, слышит, а там шаги. Она дрова бросила на пол, библиотеку снова закрыла и принялась остальных ждать. «Девки, — говорит, — там домовой ходит». Этот случай сотрудники до сих пор вспоминают со смехом, хотя уже столько лет прошло.
Но хотя дядя Юра здесь давно не работает, бывает, особенно по вечерам, слышны чьи-то шаркающие шаги. Поэтому библиотекари оставляют на всякий случай тарелку с угощением — баранками, конфетами, печеньем. Чтобы Домовой не сердился, светом не баловался, книги с полок не сбрасывал. Говорят, и такое бывает.
Дед, конечно, усмехается в усы, когда эту историю рассказывает. Но я думаю, что кроме нашего мира есть и другие — параллельные. Мало ли кто там обитает. Иначе почему столько веков люди во всё это верят?
Я потянулся и тоже начал собираться. Хоть там и будет много народа, а я толпу не очень люблю, но деда пойду поддержать, послушать.
— Дед, а о чём ты сегодня рассказывать будешь? — поинтересовался я, разливая нам чай с чабрецом из пузатого белого чайника с трещинкой на крышке, с нарисованными по бокам красными ягодами и узкими зелёными листочками.
— Про Матрёну, — коротко ответил дед и откусил бутерброд с сыром.
Ладно, не буду приставать, в библиотеке послушаю. А вдруг и девчонка та придёт? Хотя вряд ли она про краеведческие знает. Но к кому-то же она приехала? Может, расскажут ей? Эх, какая заноза! Ведь один раз только видел, рядом посидел, и теперь никак забыть не могу веснушки из-под кепки джинсовой, вьющиеся каштановые волосы, жёлтого зайца с разноцветными ушами.
Я в тот день в Бежецк ездил, напечатанные книги краеведов забирать из издательства да крольчат отвозить дедушкиному другу. А она чуть от автобуса не отстала, бежала, руками размахивала. Хорошо, что я водителю крикнул, а то мог и не заметить.
Она через проход от меня сидела в наушниках: то глаза закроет, то в окно посмотрит, то улыбнётся, будто вспомнит что-то. А потом скетчбук достала и карандашом рисовать быстро стала: сосны и солнце, что бежит между ними. Здорово у неё получалось! Мне вроде и неловко было заглядывать, но как магнитом тянуло.
Даша
Дед Женя
— Дашунь, вставай уже! Всё утро проспишь, —
