Разлом - Франк Тилье
— Вот здесь находится нужная нам антенна. Я изучил сеть точек доступа к Интернету в этом районе, провел несколько расчетов и пришел к выводу, что компьютер-передатчик может находиться где угодно в радиусе примерно пяти километров от этого места. Дальше была бы задействована другая антенна.
Шарко наклонился вперед.
— Пять километров... Нет возможности сузить область поиска?
— Нет, к сожалению.
— Это лучше, чем ничего. Можете нарисовать мне круг?
— Без проблем. Я распечатаю.
В два счета все было готово. Полицейский посмотрел на лист, который держал в руках. Геометрическая фигура занимала значительную площадь, но внутри нее находилось лишь небольшое количество деревень. К тому же, плотность населения в окрестностях, судя по всему, не была высокой. В любом случае, речь шла о тысячах домов...
Он поблагодарил Сидру, который собирался взяться за ноутбук Стефана Транше, а затем поднялся в криминальный отдел. По дороге он думал о третьем человеке, который все еще ускользал от него. Был ли он владельцем компьютера, с которого были отправлены сообщения? К сожалению, обыски в домах двух его сообщников не дали никаких зацепок: ни адресной книги, ни фотографий... Возможно, анализ телефонов будет более информативным, но это было далеко не точно. Как хорошие преступники, они, должно быть, следили за собой.
Командир вернулся в открытый офис своей команды. Паскаль был в другом конце коридора, допрашивая сотрудников Центра пожертвования тел. Люси и Николя, сидя за своими столами, подошли, чтобы узнать новости. Шарко передал им карточку, кратко изложив свою беседу с Сидру.
— Другими словами, этот периметр — все, что у нас есть на данный момент, — заключил он.
— Это и мало, и много, — ответил Николя. — В любом случае, мы все еще рядом с университетом. Можно поспорить, что тот, кого мы ищем, тоже там работает, и, по-моему, он не студент. Мне кажется, этих парней связывало что-то более глубокое.
Николя встал и вернул ему бумагу.
— У меня тоже есть конкретные сведения: я нашел информацию о двух бывших пациентах Виктора, которые, как Кальвар и Дюбуа, пережили остановку сердца и выжили. Ты хотел знать, что с ними стало...
— Да, я забыл... Что там сказано?
— Первый, Леонард Мальтузиак, в прошлом году перерезал себе вены в ванной. Второй, Анри Детомб, лечится у психиатра от психических расстройств. Обесцвеченные волосы, ужасные видения, все такое... все, что есть.
Шарко кивнул.
— Нужно вызвать родственников и объяснить им, что на самом деле произошло, — продолжил Николя.
Семьи имеют право знать. И, может быть, это поможет найти лечение для Дестомба, пока все не закончилось для него плохо...
— Ты этим займешься?
— Хорошо. Но не нужно меня щадить, я могу быть более полезным.
Не отвечая, Франк дружески похлопал его по спине. Тревога с остановкой сердца Одры нанесла дополнительный удар его лейтенанту. Однако он все еще был здесь, стоял, несмотря ни на что. Он вызывал восхищение. Командир улыбнулся своей жене и вернулся в свой кабинет. Утонув в кресле, он выдохнул. Недели расследования и испытаний изматывали его. Нужно было идентифицировать третьего мужчину, и быстро.
В конце утра Жеко зашел на обход, чтобы выказать свой интерес. Он рассказал, что на медицинском факультете царит серьезное волнение. Присутствие полиции в стенах ЦКЗ вызвало ажиотаж, и информация распространилась как лесной пожар. Копы еще не сделали никаких заявлений, но в сети и, в частности, среди студентов, уже кипели страсти.
После этого визита Франк приступил к просроченной бумажной работе. На этот раз он был рад возможности присесть, подписать отчеты и сложить их в папки. Но спокойствие оказалось недолгим. Паскаль постучал в дверь и заглянул в дверной проем.
— Я вижу, ты убираешься. Можно помешать?
— Зависит от того, стоит ли.
Лейтенант сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь.
— Да, стоит!
68
Паскаль подошел и положил свои большие руки на спинку стула, стоящего перед ним. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, обнажая предплечья размером с окорок. Шарко знал, что он любил ими играть во время допросов. Это был способ показать подозреваемым, что их пребывание в этих стенах не будет прогулкой.
— Я только что допросил одного из препараторов. Его зовут Камиль Жордане, 37 лет. Работал в мясной лавке в Крейле, а в CDC — полтора года, что делает его самым старым в команде Транше.
— Нельзя сказать, что у этих парней там долгая карьера...
— Тебя это удивляет? Как и его коллеги, он описывает своего начальника как жесткого, авторитарного человека, способного на сильные вспышки гнева. Это подтверждает слова руководителя CDC: Транше пугал всех.
Шарко вспомнил последнее воспоминание об этом психе в живых: безумец в окровавленном фартуке и с маской мертвеца, несущийся на них с криками, с пистолетом в каждой руке.
— Жордане, как и его коллеги, знал, что их начальник плохо обращался с трупами и не уважал их. Этот псих постоянно подшучивал над ними. Рука, падающая на тебя, когда открываешь дверь, палец, спрятанный в твой шкафчик... Все такие отвратительные вещи.
Чистый бред в повседневной жизни. Учитывая бурную реакцию в социальных сетях, скандал вокруг антисанитарных условий и хранения останков в центре Везаля не заставил себя долго ждать. Репутация факультета пострадала, и люди больше не хотели отдавать свои тела науке. Все ответственные лица, которые закрывали на это глаза в течение многих лет, теперь должны были заплатить по счетам.
— Однако, как и все, кого я допрашивал, он категорически отрицает, что знал что-либо о ночных занятиях Транше. Никогда не слышал об Эмме Дотти. Ничего не знает о возможной торговле телами.
— Это твой сенсационный материал?
Прокурор улыбнулся ему, и Франк мгновенно понял, что это значит. Искусство наращивать напряжение и интригу, незаменимое при допросах. Командир знал, что сейчас начнется самое интересное.
— Транше никогда не говорил о своей личной жизни, и, зная, чем все закончилось, это становится понятным. Никто не знал, кто он на самом деле, чем занимается вне работы. Однако однажды, когда они вдвоем работали над телом, он признался Жордане, что учился в Везале.
Шарко медленно закрыл папку, в которую только что вставил листы. В его голове снова заработали шестеренки.
— Постой, ты хочешь сказать, что Транше учился в университете?
— Да... Но
