Зимний дом - Кэрол О'Коннелл
— Сюда, наверх, сюда!
Все четверо подняли головы. Битти ползла к лестнице. Она медленно подняла руку, словно помахала на прощание. Опустила голову на пол и закрыла глаза. Недда подбежала первой. Разбудить ее не удалось.
Карты у Чарльза были довольно посредственные. В дверь постучали. Нежданным гостем оказалась полная пожилая женщина. У ее ног стоял старомодный саквояж.
О, пионеры![17]
Мускулистые руки женщины говорили о том, что на жизнь она зарабатывала тяжелым трудом, седые волосы были заплетены в косы, на ногах — крепкие удобные ботинки. Хорошо сшитое голубое платье, при этом предельно простое и практичное. Чарльз не удивился бы, окажись у нее в руках вилы или другой предмет из фермерской жизни. Она смерила его с головы до ног критическим взглядом больших карих глаз, после чего неохотно протянула руку в знак приветствия. Мозоли на ладонях хорошо вписывались в его представления о той социальной группе, к которой он ее отнес.
Позже он узнал, что на пенсии она увлеклась скалолазанием, отсюда крепкие мышцы и мозоли. И приехала она из крупного города в штате Мэн — вот вам и жизнь на ферме. Она была квалифицированным библиотекарем и отлично управлялась с компьютером.
— Сьюзан Макриди, — коротко представилась она. — Вы честный человек, мистер Батлер. Объясню, почему. Когда я задала вам прямые вопросы по телефону, вы не соврали. Вы не сказали правду, но и не соврали. Ложь противна вашей природе, поэтому давайте напрямик. Она еще жива?
Проводив новый объект для допроса в личный кабинет Чарльза, Райкер занял кресло рядом с библиотекарем из штата Мэн. Мэллори пожалела, что согласилась играть вторую скрипку. В коридоре напарник настаивал на том, что пожилые тетушки — его конек, что он нравится им с первого взгляда. Может и так, но Сьюзан Макриди не была маленькой, не выглядела старой и могла бы повалить Райкера в два приема.
Райкер начал с разговора о погоде и предложения выпить кофе или чаю. Женщина из штата Мэн притопывала ногой — он безбожно тратил ее время. Сегодня он был вне игры, даже не заметил других признаков ее нетерпения — нервных пальцев и плотно сжатых губ. Райкер совершил еще одну ошибку, затянул паузу, чтобы усилить эффект своей ослепительной улыбки. Мисс Макриди не улыбнулась в ответ, напротив, уголки ее рта опустились вниз. Теперь она раздраженно постукивала двумя ботинками. Такая реакция обескуражила Райкера. Должно быть, он гадал, что же сделал не так.
А ведь это так очевидно.
— Вы уверены, что не желаете чашечку кофе?
Женщина гневно на него посмотрела. Она сочла его подозрительным типом — слишком охотно он улыбался, слишком профессионально и очаровательно.
Зато у Мэллори было средство от излишнего очарования.
Она поднялась с дивана и направилась к креслу женщины. Вторглась в ее личное пространство, подошла еще ближе. Положила руки на подлокотники кресла и наклонилась так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Еще ближе.
— Значит, говорите, ваш отец был полицейским. Он был паршивым полицейским? Плохо вас воспитал? — Ее тон был предельно ровным. — Я представляю закон. У меня нет времени возиться с вами. Начинайте говорить.
Сьюзан Макриди глазом не моргнула и бровью не повела, зато одобрительно улыбнулась.
— Хотите знать всю историю или только главные моменты?
Райкер встал, чтобы уступить место новому специалисту по допросу старшего поколения. Мэллори села.
— Мне нужно все, что касается рыжей девушки. Ничего не упускайте.
— Хорошо. Волосы девушки не были рыжими, когда я увидела ее впервые. Они были черными, как гуталин, очевидно, крашеные, и очень короткие, — но не столь четко, даже расплывчато, мисс Макриди описала ночное происшествие, случившееся пятьдесят восемь лет назад. Двое местных мальчишек заметили свет фар за краем глубокого затопленного карьера. — Машина повисла на голых скалах, футов на двадцать ниже края карьера. Так и висела, разбитая, кверху дном, готовая сорваться в воду с высоты пятидесяти футов. Отец с соседями подобрались к карьеру. Казалось, машина вот-вот упадет. Всего у них было шесть фонариков. Они посветили в разбитое ветровое стекло и разглядели девушку. И много крови. Покореженный металл пригвоздил ее к пассажирскому сиденью. Машина висела у отвесной стены.
Райкер наклонился к ней:
— Что говорил ваш отец? Он решил, что это несчастный случай?
Сьюзан Макриди вопросительно подняла бровь и посмотрела на Мэллори — нужно ли ей отвечать. Мэллори молча взглянула на нее, и женщина поняла, что нужно.
— Через два года у отца появилось две версии. Но в ту ночь он решил, что это несчастный случай. Затопленный карьер — отличное место, чтобы спрятать машину и тело. Но зачем тогда включенные фары? Дверца водителя была распахнута. Отец решил, что водитель — он посчитал, что это был мальчишка, в десяти случаях аварий из десяти за рулем были подростки, — в общем, он решил, что водитель упал в воду и утонул. Если не погиб еще при падении. Обычно труп разбухает и через некоторое время всплывает на поверхность, но этот труп так и не всплыл.
Мэллори повела рукой, давая знак вернуться к незаконченной истории.
— Чтобы спуститься к машине по такому отвесному склону, нужна была веревка. Мой отец и дядя были помешаны на скалолазании. У них все снаряжение лежало в багажниках. И вскоре оба спускались по стене в свете фонариков. Они несколько часов вытаскивали девушку из машины. Одно неверное движение — машина рухнет вниз, и девушку уже не достать. Из карьера доставали только вспученные трупы, в основном животных, и прыгунов-самоубийц. Вытаскивая девушку, они прицепили спасательные пояса к машине, не давая ей сорваться с выступа. В ту ночь они могли погибнуть, но им было все равно. Они хотели спасти девушку даже ценой собственной жизни. «Скорая» спустила носилки, отец и дядя Генри привязали к ним девушку и подняли наверх. Водитель «скорой» глянул на несчастную и сказал, что она не выживет. Отец сел в «скорую» и поехал с ней в больницу. В дороге он все время разговаривал с ней, требовал, чтобы она жила. И она выжила. Но восстанавливалась она несколько лет. Постоянные операции. Она оказалась мужественной, много лет терпела мучительную боль.
— А что с машиной? — опять вмешался Райкер.
— Она упала в карьер. Отец с дядей поднимались наверх, когда
