Чужой - Арно Штробель

Идеально.

Можно было подумать, будто морозильник и стеллаж стоят у самой задней стены. Заметить, что за ними помещение продолжается, было невозможно.

— Лучше, чем я думала. Если еще постелить на пол пару одеял, будет даже удобно.

— Надеюсь, все это окажется лишним, — сказала Джоанна из-за стеллажа.

Немногим позже полуночи мы сидели в своем укрытии на шерстяных одеялах.

Сперва я хотел взять с собой что-нибудь вроде оружия, но потом отказался от этой мысли. В конце концов, мне предстояло делить это тесное пространство с Джоанной, а лишний раз искушать судьбу не стоило.

Дверь в кладовую я оставил открытой, чтобы даже не возникло ощущения, будто здесь может быть тайник. Вокруг нас стояла кромешная тьма. Сквозь плотно закрытые рольставни не проникало ни малейшего отблеска — ни с кухни, ни из гостиной, — и потому здесь темнота казалась еще гуще.

По крайней мере в первый час о сне не могло быть и речи, хотя мы оба смертельно устали. Мы почти не разговаривали. Время от времени кто-то из нас пытался начать разговор, но всякий раз он гас после нескольких фраз.

Причину, по которой мы сидели на полу в самом дальнем углу кладовой, мы долго не называли вслух.

В какой-то момент Джоанна нащупала мою руку и придвинулась ближе. После ее нападения каждое ее прикосновение вызывало во мне настолько противоречивые чувства, что я невольно отстранялся.

— Я больше так не могу, Эрик.

Я не стал спрашивать, что именно она имеет в виду, и предпочел отнести эти слова ко всей этой чудовищной ситуации.

— Да. Я тоже.

— Нужно пережить только эту ночь и еще неполный день. Мы ведь справимся, правда? Через несколько часов будем в безопасности. Люди, которые приедут за нами, — профессионалы. Отец много раз доверял им мою жизнь. Даже когда я была ребенком.

— Это хорошо, — сказал я и почувствовал, как она меняет положение рядом со мной.

Что-то зашуршало. Я бы многое отдал, чтобы увидеть, не тянется ли она сейчас к чему-нибудь — к бутылке, например, или к консервной банке. Перед нами стоял стеллаж, заставленный и тем и другим.

Я напряг слух, пытаясь понять по звукам, что делает Джоанна, но вокруг снова воцарилась полная тишина.

Через несколько минут ее дыхание стало ровнее. Она уснула.

Я прислонил ноющую спину к стене. Спустя некоторое время Джоанна чуть сдвинулась и положила голову мне на бедро. Я закрыл глаза. Это ничего не меняло — темнота оставалась прежней.

Они пришли без десяти три.

Я услышал их, когда они вошли на кухню и о чем-то зашептались. Как им удалось так тихо взломать дверь?

Тяжесть головы Джоанны на моих ногах исчезла. Она тоже их услышала. Осторожно нащупав ее, я нашел ее руку и слегка сжал — давая понять, что не сплю.

До меня донеслось неясное шуршание, потом снова шепот.

В кладовой возник нервный луч света, заметался из стороны в сторону и наконец замер на стеллаже. Там он распался на тонкие световые полосы, просочился сквозь щели между коробками, ящиками и упаковками и начертил в темноте зыбкие узоры.

Сердце колотилось так гулко, что мне казалось — этот стук слышен даже на кухне. Рука Джоанны судорожно искала мою и так сильно впилась в предплечье, что я едва сдержал стон. Невольно я задержал дыхание.

Две секунды. Три…

Потом луч соскользнул со стеллажа.

Я очень медленно выпустил воздух из легких и уже собирался вздохнуть с облегчением, как вдруг вокруг снова стало светлее. Фонарик уже не был направлен прямо на стеллаж, но луч по-прежнему скользил по кладовой.

Едва слышные шаги приближались к тому месту, где мы сидели, скорчившись в темноте. Меня прошиб пот. Если эти двое нас обнаружили, нам конец. Они пришли убить Джоанну, если найдут ее, — в этом у меня не было ни малейших сомнений. Их наверняка удивило бы, что здесь окажусь и я, но для них это стало бы лишь возможностью довести до конца то, что прежде им не удалось.

Но в том, что они не рассчитывали на меня, было и преимущество. Я не дался бы без борьбы.

Им пришлось бы оттащить стеллаж в сторону. И если бы они попытались это сделать, я вскочил бы и со всей силы навалился на него. Он опрокинулся бы и, если повезет, придавил бы их. Может быть, я успел бы воспользоваться внезапностью и броситься на них. Может быть…

Я услышал еще шаги — более уверенные, менее осторожные. Второй. Он быстро подошел ближе и остановился совсем рядом.

Неужели я и правда только что думал о том, чтобы броситься на них? Я весь оцепенел от ужаса.

— Внизу ничего нет, — прошипел чей-то голос. — Ты чего там застрял? Пошли наверх.

— Да успокойся ты. Хочу только посмотреть, что у них тут припасено.

— Пошли.

Стало темнее: похоже, фонарик направили к выходу. Шаги удалились, стихли, затем исчезли совсем. Вместе с ними пропали и последние полосы света.

Темнота. Тишина.

Хватка Джоанны заметно ослабла. Я услышал, как она глубоко втянула воздух, а потом ее рука совсем отпустила мое предплечье.

Они нас не нашли.

Они все еще были в доме, но только что стояли прямо перед нами — и не увидели нас. Облегчение, которое я испытал, было ни с чем не сравнимо.

Но было и еще кое-что. Нечто, на что я непременно должен был указать Джоанне, когда эти типы уйдут. Если, конечно, они все-таки нас не обнаружат.

Хочу только посмотреть, что у них тут припасено, — сказал один из них.

Не что она тут припасла, а что у них. Значит, они знали, что Джоанна живет здесь не одна. Я и сам не понимал, почему для меня это до сих пор так важно — настолько, что замечал это даже сейчас.

Тем более что к этому моменту она, вероятно, и сама уже понимала: мы знакомы гораздо дольше, чем ей кажется. Но слишком многое по-прежнему не сходилось. Хотя бы то, что все мои вещи исчезли из дома.

Мы оба не решались заговорить, пока мужчины еще были внутри. В какой-то момент до меня донесся глухой звук: тяжелая входная дверь захлопнулась.

Они ушли.

— Это было близко, — выдохнул я.

Рука Джоанны снова нашла мое предплечье, но теперь ее прикосновение стало заметно мягче.

— Думаешь, они ушли окончательно?

— Да. Они тебя не нашли