Чужой - Арно Штробель
Я умолк на несколько секунд.
— Ты заметила, что сказал тот тип, когда стоял прямо перед нами? Что хотел посмотреть, что у них тут припасено?
— Нет.
Ее пальцы легко скользнули по моему предплечью.
— Но я понимаю, к чему ты клонишь.
Она прижалась ко мне — осторожно, словно боялась, что я снова ее оттолкну.
— Останемся здесь до конца ночи?
— Да. Не думаю, что сегодня они вернутся, но кто знает…
— Верно. Кто знает…
Она глубоко вздохнула.
— Эрик? Я до сих пор не помню то время, которое провела с тобой. Но рядом с тобой мне становится спокойнее.
— Постарайся уснуть, — сказал я и закрыл глаза.
https://nnmclub.to
ГЛАВА 37
Мне кажется, я просыпаюсь оттого, что Эрик пошевелился. А может, меня разбудила боль в шее.
Сон был неглубоким, и мне хватает трёх секунд, чтобы всё вспомнить. Ночью в доме были чужие. И они едва нас не обнаружили.
Я с трудом приподнимаюсь. Ноет не только шея — всё тело восстаёт против ночи, проведённой на жёстком полу, несмотря на шерстяные одеяла.
Я понятия не имею, который час. С тех пор как окна наглухо закрыты, мы окончательно потеряли чувство времени.
Но экран телефона показывает половину седьмого. До спасительного звонка осталось меньше двенадцати часов.
В бледном свете дисплея я вижу, что Эрик тоже уже не спит.
Он вообще спал? Неужели рядом со мной он позволил себе такую роскошь?
Я успеваю заметить, как он трёт глаза, — и экран гаснет. Я вслушиваюсь в темноту. Снаружи доносятся звуки наступающего утра: проезжающие машины, ветер. Обманчивая, почти оскорбительная нормальность.
— Который час? — голос Эрика сиплый, со сна.
Значит, он всё-таки спал.
— Почти половина седьмого. Нам бы…
Меня перебивает вибрация смартфона. Я всё ещё держу его в руке и на одно нелепое мгновение надеюсь, что отец каким-то образом сумел обойти законы природы. Что самолёт преодолел путь до Германии вдвое быстрее.
Но на экране высвечивается не его имя, а имя Элы.
Я сбрасываю вызов. Сначала мне нужно окончательно прийти в себя, чтобы убедительно разыграть перед ней, будто я по-прежнему ничего не знаю об Эрике. И ещё — убедиться, что в доме больше никого нет.
Впрочем, если кто-то всё же остался, в ту самую секунду, когда мы с грохотом отодвинем стеллаж, он поймёт: здесь не один человек.
Но в доме тихо. Ни шагов. Ни голосов.
— Подожди на кухне, — шепчет Эрик, бросая быстрый взгляд в гостиную. — Я посмотрю наверху.
Меньше чем через пять минут он возвращается и застаёт меня, съёжившуюся на диване.
— Никого. Я всё проверил. — Он улыбается, но усталость уже врезалась в каждую черту его лица. — Хочешь, я сделаю завтрак?
Но прежде чем я успеваю ответить, телефон снова вибрирует. Опять Эла. На этот раз я принимаю вызов.
— Доброе утро, — говорю я. — Прости, я не услышала звонок…
— Йо!
Всего один слог — и даже его почти невозможно разобрать. Эла не просто плачет: она захлёбывается рыданиями, судорожно всхлипывает в трубку, едва переводя дыхание.
Первая моя мысль — она получила подтверждение, что Эрик среди погибших, — конечно, полная нелепость. Он стоит прямо передо мной, вопросительно хмурится и указывает на телефон.
До меня не сразу доходит. Я включаю громкую связь.
Теперь отчаяние Элы заполняет всю гостиную.
— Что случилось? — осторожно спрашиваю я. И потом, хотя самой от этого тошно: — Это из-за Эрика? Есть новости?
Постепенно она берёт себя в руки.
— Нет. Нет, по-прежнему ничего, но… — Она судорожно втягивает воздух. — Надин умерла. Я только что узнала. Мне позвонила её мать.
Я вижу, как Эрик ищет опору. Левой рукой он нащупывает спинку одного из барных стульев, правой закрывает рот, словно боится, что у него вырвется хоть звук.
— Боже мой.
Мне тоже не приходится изображать потрясение.
Надин не была мне особенно симпатична, но я почти её не знала… И тут же спрашиваю себя, откуда у Элы вообще с ней такая связь.
Секундой позже сама же и нахожу ответ: Эла и Эрик дружат много лет, а он долгое время был с Надин. Разумеется, они были знакомы.
— Как это произошло? — спрашиваю я. — Газовая колонка? Авария?
— Она покончила с собой. — Эла снова начинает рыдать, ещё отчаяннее прежнего. — Выпрыгнула из окна своей спальни. Девятый этаж. Врачи сказали, смерть наступила сразу.
Я не могу отвести глаз от Эрика, которому, судя по всему, стоит огромных усилий удержаться.
Он думает о том, как выставил Надин из дома? О том, что это было их прощание? Их последняя встреча? Только бы нет.
— Это… невероятно, — бормочу я. — Она ведь ещё вчера была здесь. Хотела узнать, есть ли новости об Эрике.
На том конце линии Эла судорожно вдыхает.
— Её мать думает, что она сделала это именно поэтому. Потому что решила, будто Эрик мёртв. Говорит, в последнее время у неё снова появилась надежда.
Мне хочется выключить громкую связь: слишком заметно, как каждое слово Элы бьёт по Эрику.
— Я сама говорила с Надин вчера, — продолжает она, — и она была… сама не своя от тревоги, как и я, но не в отчаянии. Как ты думаешь, может, ночью она узнала что-то ещё об Эрике? Может, знала больше нас?
О да, это вполне возможно. Только совсем не в том смысле, который имеет в виду Эла. На это я бы даже поставила.
— Она оставила записку?
— Нет. Полиция ничего не нашла.
Ну конечно. Откуда бы ей взяться.
Неужели те двое ночных незваных гостей после нас заехали ещё и к Надин? А может, как раз от неё и пришли?
Я пытаюсь восстановить в памяти наш вчерашний разговор. Надин боялась исламистов и что-то говорила о проекте «Феникс»… Но я слишком торопилась от неё отделаться и почти не слушала.
— Если ты в последнее время разговаривала с Надин по телефону, — прерывает мои мысли Эла, — возможно, её мать свяжется и с тобой. Она обзванивает всех, с кем Надин общалась в последние дни. Хочет понять, почему… — Голос Элы снова срывается.
— Да, конечно.
Девятый этаж. Достаточно времени, чтобы понять,
