В объятиях вендиго - Эдди Паттон
Этого хотелось и Лестеру, но все вокруг протестовало: начиная от собственной неуверенности и заканчивая остывающим кофе. Я собиралась попросить Лестера остановиться, а он сам желал, чтобы этот «пробный» первый поцелуй носил в себе отпечаток удивительного спокойствия.
Губы медленно сминали губы, дыхание перекрещивалось теплыми потоками воздуха. Меня хватило только на то, чтобы застыть и прижать к себе его затылок. Так сильно, что руки дрожали от напряжения и столь желанной разрядки.
Я опустила голову на его грудь, медленно восстанавливая ритм собственного сердца.
Это была лишь малая доля того, чего он мог попросить. Чего хотела получить я.
В глазах мужчины скрывалось что-то куда более темное, глубокое. Он улыбнулся, слабо и болезненно, но только для того, чтобы вызвать улыбку и у меня.
Мысли утекали из головы, и я не могла за них зацепиться – просто смотрела на Лестера, отмечая мелкие морщинки у его глаз и губ. Лицо у него на удивление взрослое. Мне нравилось то, что я видела. Его собранность. Удивительное спокойствие, пусть внутри него и идет незримая борьба.
Мы не хотели это обсуждать.
Я быстро сжала и разжала кулаки. Кружка оказалась в руках слишком быстро, а половина ее содержимого обожгла желудок. Мне хотелось закрыть глаза и вернуть себе самообладание, но я не могла.
Я отползла в угол дивана, ощутив, как жутко сводит ноги. Очень некстати. Лестер тяжело выдохнул, проведя ладонями по лицу и глядя в потолок. Мышцы на его шее напряженно дрогнули.
Нужно сменить тему.
– Остин жив?
– Жив.
Я снова выдохнула и отставила кофе.
Норт покусывал губы и казался совершенно спокойным. Как если бы с него смыли все эмоции, что лишь недавно дарили мне его губы.
Лестер заговорил:
– У него получилось… – Будто хотел стереть грань между тишиной и шепотом.
– Что?
– У него получилось выжить, чертов ублюдок смог… – настолько неслышно, что я перестала дышать, чтобы разобрать его слова.
– Смог убить… вендиго и остаться в живых? – повернувшись в его сторону, я вжала голову в плечи.
– Элиас причастен к смерти вашей волейболистки, – сказал мужчина, и я попала в западню из догадок, – он увидел ее в раздевалке, уже раненую. Решил добить. Потешить самолюбие.
– И не добил?
Снова тишина. Страх застыл в горле и вырвался жалобным хрипом, потому что в глазах Норта вновь перестали отражаться какие-либо эмоции.
Почему-то мне захотелось истерично усмехнуться. Может, потому, что Элиас все-таки оказался не таким белым и пушистым, как я изначально думала? Пора уже привыкнуть к тому, что мир не делится на черное и белое.
– Он добил ее потом. Потому что они своих жертв не бросают, – словно не услышав моего вопроса, Норт откинул голову и прикрыл глаза, – и теперь он свободен…
– А почему тот бросил?.. Тот, что сначала напал…
Мужчина некоторое время молчал. Дышал спокойно, мерно, а я считала секунды, чтобы услышать продолжение.
– Спугнули. И вся эта неразбериха с теми туристами, которых мы искали… Если монстр был в Элиасе, а Элиас не жил в штате… Это не он убил всех остальных.
– Кого?
– Остальных зевак. Бумажки, которые ты собрала, – это все, что я нашел про исчезнувших людей. Город ни разу не упоминается, просто «северные леса». Желтая пресса, ни одной достоверной новости.
Мне все казалось, что если Норт откроет глаза, то зрачки его окажутся пустыми. Не будет серо-желтых радужек. Останется только белесая пелена. Именно так ощущалось то, что я сейчас слышала – подернутый молочным туманом ужас. Отчаяние, перемешанное с агонией, которую Лестер никак не мог побороть.
– Я не смог.
– Лестер…
– У Элиаса получилось найти в себе силы, чтобы попробовать. Он просто взял и ударил себя. Он хотел умереть, был готов…
Мне было нечего сказать. Точнее, слова были – их было достаточно, но они не смогли бы унять всю его ненависть к себе. Она сквозила в его упрямом, болезненном жесте – в побелевших костяшках сжимающихся кулаков. Поэтому я продолжала молчать.
– Пусть он и убил девчонку, его вендиго жрал других людей… В других штатах. Мне сейчас нет дела до Остина. Я хочу найти второго.
Глаза Лестера были закрыты. Он говорил словно сам с собой, но стоило мне подняться, чтобы налить воды вместо кофе, как он посмотрел прямо на меня.
– Ваш приятель звонил, ты что-то слышала?
– Мне звонил пьяный, – шепнула я хрипло.
– Какой из них ваш настоящий Калеб? – Несмотря на то что Норта и Миллера связывала взаимная неприязнь, тон Лестера остался ровным.
Но ответа я не знала.
– Мне кажется, что мне звонил настоящий.
– Я боюсь, что он… зашел слишком далеко в этом деле, – произнес мужчина, все еще не давая мне уйти.
Присев на край столика, я оказалась напротив Лестера. Теперь его лицо было подсвечено оранжевым бликом от света лампочки.
Нервный озноб бежал по моим ногам, отчего они безостановочно тряслись. Мне казалось, что теперь, когда Остин вышел из игры, события будут развиваться куда быстрее.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что Калеб полезет из кожи вон, – спокойно начал Норт, – чтобы самостоятельно узнать, кто вендиго. И твоя подруга ему в этом поможет.
– Лин? – нахмурилась я.
Ответ всплыл сам собой, пусть мне и было неприятно о нем думать. Каждая новая мысль подводила меня все ближе к бездонной яме. Сплошной черной полосе, которую я никак не могла пересечь – ни пройти, ни пробежать.
– Не она. Ее голос. Или любой другой из тех, кому он поверит.
Глава 38. Мы прощаемся
song: puscifer – apocalyptical
– Прости, что я так редко бываю с вами…
Любой звук, вырывающийся из моего рта, казался таким громким, что я невольно вздрагивала, когда начинала говорить.
Комната пустая – в ней лишь я и мама. Сидя в компьютерном кресле, я смотрела на себя в зеркало и замечала, как бледнею от страха. Или от того, что в желудке от завтрака не было ни крошки.
Мама заплетала мне косу, печально улыбаясь и методично перекидывая одни пряди поверх других. За окном было спокойно: ни дождя, ни ветра. Одни только голые деревья и зеленеющая вдали полоса хвойного леса – там, где ни одна душа не смогла бы остаться равнодушной.
Именно сейчас мне захотелось очнуться посреди леса, подобно героине Лин. Забыть о реальной жизни, вернуться в мир снов, пусть они и чудовищны порой, и утонуть в них.
– Все в порядке, Кэра, – мама произнесла мое имя с таким теплом, что было невозможно не заплакать, но я держалась, – ты учишься, гуляешь с друзьями… Не переживай.
Мне было спокойно оттого, что она и не подозревает, что происходит вокруг. Что мальчикам так повезло в ту ночь, когда они видели ветви за окном. Что все, что происходит со мной,
