В объятиях вендиго - Эдди Паттон
В гостиной тоже было холодно. Он вообще пользовался услугами отопления? Батареи теплые, но температура занижена. Я бы прибавила, но дом не мой – не имею права. Все-таки за это нужно платить.
Тихо, совсем тихо.
Включив торшер в самом углу, я уселась на диван и осмотрелась. Без телевизора, без радио, совсем в тишине? И так он проводит время?
Но осуждать кого-то за желание побыть в спокойствии я не могла. Глаза смыкались от сонливости, так что я швырнула пару подушек в угол, улеглась и попыталась хотя бы подремать.
Руки все еще пахли мятой, но теперь еще и свежим мылом – совсем как в детстве, когда я помогала маме на кухне отмывать старую столешницу. Потом мы пили травяной чай.
Сейчас бы чая…
Сон наступил так быстро: хлоп – и я отключилась.
А когда проснулась, мелкая дрожь пробежалась по позвонкам.
– Кэра… – послышался сверху хриплый голос, и я вздрогнула, запрокинув голову.
– Боже… – Сердце в груди затрепетало от страха, но я быстро себя успокоила.
Это всего лишь Лестер. С мокрыми волосами, пахнущий горьким гелем для душа и одетый в домашнюю одежду – футболку и штаны, уже не такой потерянный и разбитый. Это обрадовало. Так сильно, что я сразу растянула губы в сонной улыбке.
– Я должен был тебе кофе за услуги гида, а теперь… – Он намекнул на устроенную мной уборку, старательно имитируя приподнятое настроение.
– Забудь. – Я упала на подушки и потянулась, широко зевая. – У тебя тут как на Аляске…
– Я подкрутил термостат.
– Ох, спасибо.
Да, теперь в квартире было гораздо теплее – руки согрелись, а щеки немного горели. Теплый свет торшера, шум ливня на улице и молчание Лестера. Он простоял так совсем недолго и направился на кухню.
– Ты будешь кофе?
– Буду.
Я поднялась, поправляя съехавшую во сне толстовку и потирая нос. В небольшой кухоньке уже пахло кофейными зернами, а Лестер здесь был похож на великана – он и правда был очень высоким.
– Чем мне отблагодарить тебя? – спокойно спросил он.
Подойдя впритык, я опустила голову на его спину и тяжело выдохнула, сонно прикрывая глаза. Так нужно. Мужчина напрягся – его тело дрогнуло, но следом я услышала стук кружки о поверхность стола.
Норт повернулся, глядя на меня так, будто оценивал: взгляд пробежался по лицу и волосам, остановился на глазах, и меня пробрало от странного чувства.
Да, я хотела перестать изнурять себя мыслями. Хотела сделать то, что разум и сердце так упорно навязывали мне: «Обними его, Кэра, сожми в объятиях посильнее и не дай заглянуть в глаза. Там слишком много того, что ему не нужно видеть».
– Держи свой кофе. – Мужчина протянул мне кружку, и я затолкала свои желания куда подальше.
Не сейчас.
Я развернулась и пошла в гостиную, где почти по-хозяйски уселась на уже согретое во сне место. Кофе обжег губы, но это было необходимо, чтобы прогреть себя изнутри: теперь точно станет легче.
Глаза прикрылись, довольный стон зародился в горле и вырвался каким-то жалобным писком. Диван рядом со мной промялся, и я обнаружила рядом Лестера. Надо же, не сел в кресло… Пришел с пустыми руками.
– А ты? – нахмурилась я.
– Напился уже, – тихо ответил мужчина.
Мы сидели рядом, смотрели на мой кофе и молчали. Все никак не покидало чувство недосказанности. Словно вот-вот либо он, либо я скажу что-то странное, но этого не происходило, поэтому атмосфера становилась все хуже.
– Ты же не хотел с собой покончить? – первый обязательный вопрос.
– Нет.
– Тебя ранили? – второй.
– Да.
Односложно, но по-другому сейчас никак. Зачем атаковать друг друга надуманными подозрениями, когда все вокруг похоже на нашу гребаную несыгранную постановку? Прошло всего пару дней, но мне казалось, что я живу с этим чувством потери уже несколько месяцев.
Всего два дня назад мы потеряли мистера Брука, два дня назад Элиас Остин решился на шаг, о котором мы не подозревали. Ведь никто не вынуждал его идти на это.
И все оказалось так просто? Если бы.
Я была рада, что Лестер не сам пустил себе кровь в собственной ванной. Что его руки, сейчас чистые и спокойные, медленно тянулись к моей кружке. Поддели ладонь, убрав пальцы с чайной ручки, забрали посудину и отставили на столик. Одной рукой сжав мою, Лестер наклонился, медленно дотронувшись носом до моей щеки.
Тяжелая, оглушающая волна страха окатила изнутри и заставила подавиться воздухом. Я боязливо протянула свою руку к его плечу, но сжимать не стала. Просто оставила ее на изгибе, закрыла глаза, чувствуя медленное, напряженное дыхание.
– Можно? – с отчетливыми нотами боли в голосе спросил мужчина.
Голова если не шла кругом, то точно отправила все существующие мысли куда подальше. Пальцы болезненно леденели, а Норт в ожидании приоткрыл губы и нежно прижался ими к моему подбородку.
Я медленно кивнула.
Глава 37. На перекрестке
song: foreign air – your touch
Тепло чужих ладоней казалось мне обманчивым.
Лестер оставил один-единственный след на коже возле губ, обнимая меня за шею свободной рукой, а другой упирался в диван. Он действовал без давления, без спешки.
Меня мелко трясло, но я старалась не показывать своих сомнений: часть меня хотела продолжить, а часть – остановиться. Состояние неопределенности давило на грудную клетку несуществующими «но». Лестер, казалось, чувствовал себя не лучше, и наши тихие вдохи слились в один на двоих.
Чужие губы мягко коснулись моих. Почти неощутимо, так, будто поцелуй мог привести к чему-то непоправимому, – так, как бывает, когда ты еще не можешь осознать последствия своих действий и идешь наугад.
По стенам плясал свет торшера, искажаемый силуэтом Лестера, и бликами падал на глаза, заставляя зажмуриться. В животе клокотало тянущее чувство.
Я ответила так же осторожно. Сладковатый привкус зубной пасты напомнил мне обо всем, что случилось недавно. О боли, своей и чужой, об отпечатках его огромных ладоней на раковине… о теплом дыхании, что обрушилось на меня в следующую секунду.
Норт уселся на диване и обхватил меня обеими руками, сомкнув пальцы поверх моей толстовки, на удивление спокойно, будто берег силы, и потянул на себя. Я оказалась между его ног, прижатая к теплому телу. Поцелуй превратился в тщетную попытку выплеснуть то, что нам обоим не давало покоя.
Обняв в ответ, я нежно погладила затылок мужчины, пальцами зачесывая его отросшую челку, убирая ее с глаз. Мне хотелось избавить его от боли, но это было невозможно – я лишь делилась своим теплом, чтобы заглушить ее. Мягко и нежно утешая друг друга, мы слепо блуждали в темноте с последним, что у нас оставалось, – с необъяснимой трепетной верой в лучшее.
Вера тянулась ко мне
