Чародей смерти - Винсент Клиш
Два с половиной часа, которые он провёл под общим наркозом во время последовавшей экстренной операции, были, возможно, лучшими в его жизни: вдали от дома, избавленный от всякой боли, он был погружён в глубокий сон без сновидений.
Хирургической бригаде тем временем пришлось приложить все усилия, чтобы безопасно провести операцию, в ходе которой Руфусу ампутировали переднюю часть стопы. Мужчину с экстремальным ожирением было трудно уложить на операционный стол, а из-за огромной массы тела ему пришлось вводить опасно большие дозы анестезии. К этому добавились серьёзные проблемы с интубацией, поскольку дыхательную трубку было крайне трудно ввести. Даже после того, как это удалось, вентиляция лёгких требовала огромных усилий, так как давление аппарата должно было компенсировать массу тела. После того как операция, несмотря на сложные условия, была успешно завершена, потребовалось много времени, чтобы стабилизировать состояние Руфуса.
Хирург, который с трудом спас Руфусу жизнь, не мог предположить, сколько людей ещё потеряют свою из-за его пациента.
Для Руфуса потеря части стопы стала переломным моментом в жизни, от которой он уже давно отказался. Сразу после восстановления его перевели в реабилитационную клинику. Его бабушку на это время, несмотря на её решительные протесты, передали под опеку службы ухода на дому.
Целых четыре недели у Руфуса было, чтобы восстановиться после психологического террора своей сумасшедшей бабушки.
Прошли годы с тех пор, как он в последний раз находился среди здоровых, доброжелательных людей, с которыми можно было вести нормальные, осмысленные разговоры. Его бабушка уже давно говорила лишь постоянно повторяющимися фразами, которые в основном были продиктованы навязчивыми идеями и лишены всякой логики.
Руфус наслаждался физиотерапией и общением с приветливыми медсёстрами, которые не только уделяли ему внимание, но и, казалось, искренне интересовались его проблемами. В последние годы никто не оказывал ему настоящей душевной поддержки — его жалобы неизменно встречали фразой: «Ты должен понимать, она ведь больна».
Впервые со смерти родителей Руфус получал в клинике сбалансированное, здоровое питание и заново открыл для себя вкус фруктов и овощей. Тот жирный, отвратительный Порки, которым он себя считал, должен был умереть, чтобы считавшийся мёртвым Руфус смог вновь восстать.
Руфус понимал, что очень скоро ему придётся вернуться к бабушке.
В один прекрасный вечер у озера, в парке за клиникой, глядя на спокойно текущую воду, он принял решение, как окончательно решить эту проблему.
— Какой сегодня день? — спросила растерянная женщина, пока Руфус кормил её картофельным супом, заранее приготовленным сотрудницей службы ухода и разложенным по порциям.
Из-за двигательных нарушений бабушка почти не могла есть без помощи Руфуса. После каждой ложки он тщательно вытирал ей рот маленьким полотенцем.
— Понедельник, — терпеливо ответил он.
— Чем ты вообще занимаешься? — спросила она, прежде чем он поднёс ей следующую ложку и снова вытер рот.
— Я показываю фокусы, — ответил он, хотя к тому времени это уже не соответствовало действительности.
Он давно не мог оставить её одну дольше чем на полчаса. Времени на собственные дела у него больше не было.
— Что ты делаешь? — спросила она снова, не поняв его ответа.
— Я показываю фокусы.
Пока Руфус вспоминал прекрасные дни в клинике, он дал ей ещё одну ложку супа и снова вытер рот.
— Сегодня среда? — спросила она.
— Сегодня понедельник, — спокойно ответил Руфус.
У него уже был чёткий план, который он выработал в долгих, конструктивных беседах со своим врачом.
Он собирался соблюдать строгую диету: мало сахара, почти никаких углеводов, много овощей. Фрукты — только если они не слишком сладкие. Никакого шоколада. Он хотел пить исключительно негазированную воду и даже начать заниматься спортом. За домом был небольшой пруд, в котором он собирался плавать каждый день — но только после наступления темноты, чтобы никто не видел его изуродованного тела.
— Может, займёшься чем-нибудь нормальным? — спросила бабушка, так и не поняв, что он имел в виду.
— Да, займусь, — ответил Руфус, продолжая терпеливо кормить её и вытирать ей рот.
— Чем ты вообще занимаешься?
Руфус вспомнил прикосновения медсестёр.
Возможно, думал он, скоро он окажется в мире, где прикосновения других людей станут для него естественными. В мире, где он сможет идти куда захочет. Где никто не будет его звать и где ни на один вопрос не придётся отвечать больше одного раза.
Возможно, он наконец станет человеком.
Настоящим человеком.
— Ты была рядом, когда я в тебе нуждался, бабушка, — сказал он после очередной ложки. — А потом, когда ты нуждалась во мне, я был рядом.
Он снова взял полотенце.
— Но теперь пришло время подумать о себе.
— Какой сегодня день? — спросила она ещё раз.
Тогда, без всякой спешки, он засунул ей в рот кусок ткани, липкий от остатков супа, — глубже и глубже, пока тот полностью не исчез внутри. Беспомощная женщина попыталась вытащить полотенце, но Руфус без труда удержал её. Затем он зажал ей нос, перекрыв дыхание.
Не прошло и двух минут, как всё было кончено.
Руфус осторожно вытащил полотенце у неё изо рта, отбросил его в сторону и неторопливо убрал со стола. Насвистывая, он вымыл тарелку из-под супа и без всякой заметной эмоции сказал:
— Понедельник.
Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»
ГЛАВА 35
Берлинский зоопарк считается самым богатым по видовому разнообразию в мире. Он расположен в самом сердце бывшего Западного Берлина, прямо у одноимённого вокзала — пожалуй, самого оживлённого и одновременно самого исторически значимого в столице.
Юлиус Керн ни при каких обстоятельствах не мог больше откладывать эту прогулку с дочерью. В последнее время он и так слишком испытывал терпение своей семьи. Неприятный разговор с Натали всё ещё сидел у него в памяти, и тогда он действительно изо всех сил старался убедить её, что ей не о чем беспокоиться. Ужин с Фуксом он представил куда более служебным, чем тот был на самом деле. В конце концов она поверила, что запах на его рубашке — всего лишь след безобидного объятия после напряжённого рабочего разговора. Если бы он рассказал Натали, как долго просидел с Евой, сколько они выпили и как много смеялись, она бы, вероятно, вышла из себя от ревности.
Проблема Керна заключалась даже не в том, что Ева весь вечер строила ему глазки. И не в том, что случилось бы, узнай об этом Натали. Настоящая проблема была в том, что он вовсе не был уверен, не нравится ли ему внимание коллеги из Мюнхена гораздо больше, чем готов был себе признать.
Чёрт, что со
