Изнанка реальности - Павел Ковезин
– Keine probleme. У меня там друзья часто рыбачить. Ловить вот таких рыб, – он отпустил руль и показал размер улова.
– Ага, – повторил я, окончательно растеряв интерес к диалогу, и попытался успокоиться, смотря на пейзажи за окном.
– Так что в Ясмунд? – не унимался водитель.
– Журналистский интерес, – ответил за меня Филин, видимо, поняв, что я начал выходить из себя.
Удивительная черта журналистов, которую не пропить – это правдоподобно врать. И хотя ни я, ни Филин журналистами больше не являлись, привычка осталась.
– О, тогда вы по адрес. Сказок начитаться?
– Сказок?
– Ja, ja, – и внезапно немец прочитал отрывок из русского стиха. – «Мимо острова Буян, к царству славный Салтан». Классик.
Видимо, вместо того, чтобы читать книгу Лескова, нужно было ориентироваться на сказки Пушкина. Ещё одна плохая черта журналистов – это действовать необдуманно. Спонтанно. Мы даже не знали историю острова – всё, что нас вело в этом приключении – интуиция и месть. Больше ни черта.
– Многие до сих пор туда приезжать, – продолжил таксист, – в основном, чтобы искать волшебный дуб. И камень под ним. Алатырь, ja? Алатырь исполнять желания.
В этот момент интерес к разговору вернулся. Возможно, от навязчивого водителя получится узнать что-то новое.
– И что, кто-нибудь нашёл? – со скепсисом спросил Филин.
– Да нет там никакой дуб. Остаться только поверья. Нам на них плевать, но вот русским… так и тянуть их на Рюген.
– Они правда верят, что камень исполнит желание?
– Скорее, как и вы, искать приключения. Раньше на острове иметь славянское поселение. Вот historiker, literaturkritikerin или… не знать кто… и решить, что Пушкин, когда писать про Буян, именно Рюген иметь в виду. С тех пор русские туда слетаться, как пчёлы на мёд. В сказки, может, и не верить, но прикоснуться к чему-нибудь… mystisch хотят. Но чтобы туда так рваться ночью – в первый раз видеть. Вы как мотыльки – лететь на свет.
– На какой свет?
– Свет от маяка. Дуба там, может, и нет, но маяк гореть.
Таксист посмотрел на нас, словно ждал разумного ответа нашему поступку. Но, так и не дождавшись, замолчал и сконцентрировался на дороге.
Я же засмотрелся в окно на живописные виды и, пребывая далеко в мыслях, незаметно для себя уснул. Долгие перелёты и постоянная нервотрёпка победили в борьбе с разумом, который твердил, что надо следить за Филином и не допустить кровавой бойни.
Меня разбудили сигналы клаксона, раздающиеся со всех сторон.
– Verdammte scheisse! – крикнул таксист, ударив по рулю. – Похоже, до острова вам не добраться.
Окончательно проснувшись, я посмотрел на часы.
23:20. Филин ёрзал на сидении и сжимал кулаки, не находя себе места.
– Пора валить, Илюх, – шёпотом сказал он.
– Что случилось?
– Пробка на мосту, – ответил водитель. – Часа два здесь простоять, не меньше.
У нас в запасе было всего сорок минут. Сорок минут до трагедии.
– Тебе плохо? – обратился водитель к Филину, видя, как тот едва не снимает с себя кожу.
– Мне, блядь, отлично! – крикнул Филин, вцепившись в волосы.
Он вёл себя так, будто по его телу бегали полчища насекомых. Я боялся, что сейчас он вцепится бедному немцу в горло.
– Простите его, он на нервах. Есть какой-нибудь другой путь?
Тот, судя по выражению лица, обиделся, что на него огрызнулись.
– Туда только один дорога. «Другой путь» – это вплавь. Но вы же не совсем психи, – он посмотрел на Филина, – верно?
– Мы – совсем! – заорал я.
Я выбирал в картах маршруты, но все они требовали времени. Те же паромы довезли бы нас только до Шапроде. Оттуда ещё час на машине.
– Твою мать! У нас нет часа!
Я вспомнил истории таксиста про улов, которые не хотел слушать в начале поездки.
– Вы, вроде, про рыбаков рассказывали? Они нас не довезут?
– Оh, ja, ja. Эти отвезти. Если очень попросить.
Филин побледнел и зарычал от боли, спрятал руки в карманы, чтобы никто не увидел когти.
– Отлично, нам нужно к ним! – сказал я.
– Может, всё-таки, в krankenhaus? – он кивнул на Филина, намекая, по всей видимости, на больницу.
– Поехали, твою, сука, мать, к рыбакам!
Повисла гробовая тишина. Немец смотрел на нас с каменным лицом. Филин был на грани того, чтобы выбить ещё одну дверь. Ситуация выходила из-под контроля.
Я достал из кармана пачку купюр и, не пересчитывая, протянул таксисту.
– Пожалуйста.
– Keine probleme.
Мы доехали до места. Филин и я остались в машине, пока наш новый знакомый договаривался с местными о ещё двух попутчиках. Передал им деньги и пожал руки. Судя по тому, что у Филина уже росли клыки, своих друзей таксист больше не увидит. Возможно, нас он тоже видит в последний раз.
Рыбаки смотрели на нас с подозрением. У них была белая яхта, набитая удочками, рыболовными сетями и снастями. Один из парней прошёл к штурвалу, и мы выехали к заливу Грайфсвальдер-Бодден. Другой разбирался с оборудованием и не спускал с нас глаз. Филин был похож на наркомана при ломке, а я – на его заботливую мать, которая приводит его за руку к врачам. Не обращая внимания на подозрения рыбаков, мы прошли в каюту.
Иногда приходится действовать исключительно по наитию. У тебя нет плана, но ты точно знаешь, что надо сделать. Так произошло и в этот раз. Когда я увидел кровать и заприметил канаты на палубе, у меня возникла идея.
Я привяжу Филина и запру его здесь, а хозяевам яхты скажу, что мой друг сильно болен. У Сергея уже вырастала шерсть, уши становились больше, а ноги подкашивались. Я надел ему на голову капюшон и бросил на кровать.
– Ради твоего же блага, – сказал я.
– Мне… пиздец, – нечеловеческим голосом ответил он.
Один из рыбаков вбежал в каюту и, увидев эту сцену, схватился за голову. Мне было бы трудно объяснить ему на немецком, что происходит. Я начал обматывать Филина, потому что от этого зависела моя жизнь.
Рыбак позвал штурмана, и когда тот показался на пороге, его глаза едва не полезли на лоб. Выкрикивая неразборчивые ругательства, рыбаки оттолкнули меня и начали освобождать Филина.
– Stopp! Stopp! Nein!
Но они не слышали меня. Возможно, они хотели вывести его из каюты и высадить нас на берегу. Им не нужны проблемы.
Я пытался остановить их, но один из парней схватил меня за грудки и что-то гневно прорычал сквозь зубы. После оттолкнул меня с такой силой, что я оказался на полу.
Филин сопротивлялся, орал и дёргался на кровати, словно из него изгоняли дьявола. Ситуация патовая. Я оказался на одной яхте с оборотнем далеко в море. А люди, которых я хотел спасти, не чувствовали опасности и делали всё, чтобы не дожить до рассвета.
Иногда приходится действовать по наитию, а иногда решение принимаешь не ты, а инстинкты – тело само ведёт тебя. Выглядит, как оправдание, но в тот момент мне было не до размышлений. Словно в трансе, я поднялся на ноги и выбежал из каюты. После захлопнул дверь и повернул замок.
Снаружи подпёр дверь всем, что попалось под руку – бочками, ненужным металлолом, а ручку обмотал канатом и привязал его к перилам.
Яхта подпрыгнула на волне и меня обдало холодной водой. Не прошло и пары минут, как изнутри каюты раздались крики и животное рычание. Рыбаки ломились в дверь и безуспешно пытались ее открыть.
Первой эмоцией был страх. Страх, что рано или поздно Филин вынесет хлипкую конструкцию и сожрёт меня. Следом за ним пришло осознание, что в зверя превратился не Филин. В зверя превратился я. Человек, скормивший двух молодых парней волколаку.
Спустя время крики затихли, сменившись на едва слышное рычание. Из-под двери текла кровь, словно напоминая о моём зверском поступке.
До рассвета было несколько часов. Как управлять яхтой я не имел ни малейшего понятия. Оставалось только крутить руль туда, куда показывал навигатор. До Ясмунда было несколько часов езды. А скрежет из каюты и волчий рык напоминали мне, что ехать нужно быстрее. Но контролировать скорость этого гроба я не умел.
Подняв взгляд, я увидел в рубке фотографию. На ней были изображены два счастливых друга, держащие в руках огромного окуня.
