Королевы детектива - Мари Бенедикт

во мне крепнет уверенность, что исчезновение и убийство были тщательно продуманы наперед. Смерть мисс Мэй Дэниелс отнюдь не случайный акт насилия и уж точно не сорвавшаяся наркосделка.

Вся серьезность собственных предположений наваливается на меня тяжким грузом, сердце сжимает печаль о столь жестоко оборванной жизни. «Какая ужасная трагедия!» – думаю я, уже не в силах сдержать слез. И прежде чем я успеваю промокнуть их простым, но столь практичным хлопчатобумажным платочком, который обязательно ношу с собой в сумочке, перед моими глазами возникает расшитый льняной носовой платок.

– Возьмите, мадам, вам он определенно нужен, – произносит единственный посетитель ресторанчика на безупречном английском.

– Спасибо, сэр, но у меня есть свой. – Я достаю платочек из сумочки.

– Всегда рад помочь даме в беде. – Мужчина убирает вещицу, которой я не воспользовалась, в карман коричневого твидового пиджака.

В его голосе звучат нотки разочарования. Судя по седине и морщинам возле глаз и на лбу, ему лет шестьдесят пять – семьдесят. По-английски говорит свободно, без всякого акцента (этот язык для него явно родной) и ужинает в одиночестве. Быть может, надеялся, что за свой сочувственный жест удостоится компании?

– Как вы догадались, что я англичанка? – спрашиваю я, решив, что могу как минимум вознаградить его любезным разговором.

– После долгого проживания здесь развивается определенное чутье. Не сочтите за нескромность, но я в состоянии признать соотечественника – или соотечественницу, коли на то пошло, – даже издалека.

– Значит, Булонь для вас уже давно дом родной?

– Да, вот уже почти десять лет, как я тут обосновался. Судьба забросила сюда во время Мировой войны, и с тех пор меня все тянуло обратно. Я служил на флоте, а когда вышел в отставку, переехал в Булонь.

– И как, французская жизнь пришлась вам по душе?

– О да. Время от времени, правда, не хватает общества земляков, но во всех остальных отношениях жить здесь весьма приятно. А вы просто туристка? Могу порекомендовать кое-какие малоизвестные, но стоящие внимания места.

– Премного благодарна, но дело в том, что я приехала с мужем. Он пишет репортаж о деле английской медсестры, мисс Мэй Дэниелс.

– Ах, у меня просто сердце кровью обливалось, когда я читал об этой трагедии, – качает головой седовласый джентльмен. – Местные-то не очень распространяются о произошедшем – опасаются, что это плохо скажется на туристическом бизнесе, – но я следил за развитием событий по английским газетам.

– Очень печальная история, – отзываюсь я, обдумывая его замечание. Не знаю, как другие местные жители, а хозяин шляпного магазина уж точно разделяет эти страхи. Может, именно в этом и заключается причина явного нежелания французских властей сотрудничать с английскими коллегами?

– Как вижу, на вас она очень подействовала. А знаете, один мой британский друг, мистер Маркс, видел пропавшую медсестру в день ее исчезновения – одну, в сквере возле рю де Лилль.

– Полагаю, ваш друг сообщил об этом полиции?

– Вскоре после этого мистер Маркс уехал в Англию. Каждый год он проводит несколько месяцев со своей дочерью в Йоркшире. Но должно быть, показания он дал.

– А ваш друг не называл время, когда видел девушку?

– В письмах нет, – качает головой мой новый знакомый. – Подробности вам следует выяснять у него самого.

– Вы не знаете, когда мистер Маркс вернется в Булонь?

– Обычно он возвращается в апреле и остается здесь до октября. – Мой собеседник достает из внутреннего кармана пиджака тоненькую записную книжку в кожаном переплете. – Позвольте, я запишу вам его адрес в Йоркшире, если вам понадобится срочно переговорить с ним.

– А ваш друг не рассказал, что мисс Дэниелс делала в сквере? – интересуюсь я, пока он переписывает сведения.

– Плакала какое-то время. – Седовласый джентльмен задумывается, а затем, внезапно вспомнив, поспешно добавляет: – И еще писала. Она что-то лихорадочно писала.

Мое сердце начинает учащенно биться от этой крайне интересной подробности – по-видимому, до настоящего момента не известной. Или же попросту проигнорированной, если мистер Маркс действительно общался с полицейскими. На языке у меня вертятся новые вопросы, но тут раздается звон дверного колокольчика, и меня обдает сквозняком. Я оборачиваюсь ко входу и вижу знакомые лица Агаты, Эммы, Найо и Марджери.

Постепенно в уме у меня складывается общая картина того дня, когда исчезла Мэй. Еще не до конца сформировавшаяся, но ничего, мы расставим все фрагменты этого пазла по своим местам. Я извиняюсь перед седовласым мужчиной и поднимаюсь, чтобы встретить Королев.

Глава 15

24 марта 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

– Мистер Флеминг! Мистер Флеминг! Вам телеграмма! – с сильным акцентом кричит кто-то в моем сне. И лишь когда раздается громкий стук в дверь, от которого содрогаются тоненькие стены нашего номера, я осознаю, что нахожусь в булонской гостинице, а мужа зовут наяву.

Мак шевелится, однако не просыпается. Я трясу его, и тогда он протирает глаза, надевает халат и, наконец, приоткрывает дверь.

– Что стряслось, мадам Бонёр? – осведомляется муж. – Почему вы пришли в такую несусветную рань?

Хозяйка отвечает очень тихо, и я не могу разобрать, что она говорит. Я продолжаю лежать в постели, даже не стараясь стряхнуть с себя дремоту. Отдохнуть этой ночью мне толком так и не удалось. После долгого и утомительного – как физически, так и морально – дня я в десять вечера завалилась на нашу бугристую кровать. Бог его знает, во сколько вернулся Мак, но, едва явившись, он принялся строчить в блокноте. Набросок статьи для «Ньюс оф зе уорлд» он писал, как мне показалось, несколько часов, на протяжении которых я только и делала, что беспокойно ворочалась с боку на бок. По окончании трудов праведных муж рухнул в постель и тут же захрапел подобно одному из дантовских церберов. Заснуть в таких условиях у меня, естественно, тем более не получилось.

Как не получается и сейчас.

– Боже! – изрекает Мак, плюхаясь на кровать.

– В чем дело? – хриплю я, слишком изможденная, чтобы выбранить его за упоминание имени Господа всуе. Хотя, вообще-то, это у меня пунктик.

– Я получил телеграмму от редактора.

– И?..

– Меня сняли с дела Дэниелс.

– Ох, милый, мне так жаль!

– Пока, во всяком случае.

Чувства мои адресованы не столько мужу, сколько себе самой и подругам. Если Мак больше не освещает эту историю, то мою статью, надо полагать, тоже отменят, а без оплаты расходов газетой мы навряд ли сможем остаться в Булони. И расследование, за которое взялись Королевы, закончится, по-настоящему даже еще и не начавшись. И все планы, которые мы строили вчера вечером, так и не будут выполнены.

Я усаживаюсь в постели, и волосы, словно тяжкое бремя, падают мне на плечи.

– Но почему? Ты же всю ночь скрипел карандашом по бумаге – я так понимаю, статья уже готова.

Муж цокает языком.