Королевы детектива - Мари Бенедикт

class="p1">– Это не связано с моими стараниями. Статью-то как раз приняли благосклонно. Штука в том, что мой редактор получил из первых рук сведения, будто лорд Таррингтон находится в Булони – готовится его экстрадиция в Англию. В общем, шеф хочет, чтобы я занялся этой «новейшей новостью», как он выразился.

– Да ты смеешься надо мной! – Я в шутку пихаю мужа локтем.

Дело лорда Таррингтона приковывает к себе внимание читающей публики еще с прошлого лета. Этот стряпчий-аристократ сбежал в Европу, прикарманив денежные средства клиентов, и с тех пор похитителю удавалось ускользать из рук правосудия.

– И не думаю. – Глаза Мака уже горят в предвкушении сенсационного репортажа.

Он проходит через комнатку к раковине, умывается, причесывается, а затем сменяет халат и пижаму на новую рубашку и костюм с галстуком.

– О, Мак, да это же просто здорово!

– Плохая новость заключается в том, любимая, что «Ньюс оф зе уорлд» навряд ли заплатят тебе за статью без сопутствующей моей. На следующую ночь номер точно остается за нами, но вот как сложится дальше, этого я уже не знаю. Особенно если верны слухи, что с передачей Таррингтона Англии французы тянуть не станут.

– Не переживай. Посижу сегодня в каком-нибудь миленьком кафе на побережье, поработаю над романом «Найти мертвеца» или наброском для «Каникул палача». И уеду завтра, если тебе придется вернуться. – Не удержавшись, я подначиваю мужа: – Тебя вообще хоть когда-нибудь волновало, что у меня есть также и свои проекты? Видишь ли, я ведь не только угождаю твоим потребностям.

– Любимая, ты же знаешь, что это как раз одна из множества вещей, которые привлекли меня в тебе с самого начала. Да я бы от скуки помер с простой домохозяйкой. – Он наклоняется и целует меня. – Ладно, может, увидимся вечером, а может, и нет.

– Пускай это мойры решают, – отзываюсь я, и Мак уходит.

А я встаю с постели.

В новом задании Мака есть как свои плюсы, так и минусы. С одной стороны, теперь у меня гораздо больше свободы в перемещении по Булони – при условии, разумеется, что удастся избегать журналистов. С другой – вход на брифинги отныне для меня закрыт, равно как недоступна теперь и всяческая информация конфиденциального характера. И возможно, Францию весьма скоро придется покинуть.

Готовясь к встрече с Королевами на площади возле рю де Лилль, я сную по номеру и собираю разбросанные мужем материалы по делу. Сведения из полиции и заметки по следствию складываю в одну кучку, а черновики статьи – в другую.

В последних внимание мое привлекает одно накорябанное словечко: «наркоманка». Быстро просматриваю статью Мака. К моему разочарованию, он лишь вторит гнусностям, которых я вдоволь наслушалась в «Мышиной норе». Мол, во всем виновата сама жертва, которая вела себя неподобающим образом. Ну как может мужчина, который целиком поддерживает мое стремление сделать карьеру и сам является отцом дочерей, быть таким ретроградом? Стряхиваю с себя гадливость и покидаю номер.

По пути на живописную маленькую площадь неподалеку от рю де Лилль я покупаю в киоске несколько сегодняшних газет. Агата, Эмма, Найо и Марджери уже поджидают меня на углу, однако мне сейчас совершенно не до того, чтобы извиняться за незначительное опоздание.

Потрясая газетами, я гневно восклицаю:

– Видели заголовки?

Вчера вечером я рассказала подругам о мерзких пересудах репортеров в прокуренной кафешке, но увидеть те же самые слова напечатанными – все-таки совсем иное дело. Перевожу заголовок на французском из первой газеты в пачке: «Была ли Мэй Дэниелс наркоманкой?» Затем зачитываю еще несколько, как французских, так и английских: «Возле тела найден шприц – наркопритон?» «Мисс Дэниелс носила прическу „фокстрот“ – и вела разгульную жизнь?» И, наконец, «Шкодливая медсестра» – сей опус числится за моим собственным муженьком, однако этого я не озвучиваю.

– Да смилостивятся над нами небеса! – бормочет Эмма, не сводя глаз с кричащих заголовков.

– Сомнительно, чтобы небеса приложили к этому руку, – хмыкает Найо, выпуская струйку дыма. – Просто отвратительно, на что готовы пойти журналисты ради сенсации! Они хотя бы немного с фактами-то считаются?

– Бедная девочка! Только представьте, каково сейчас ее матери читать такие вот статейки. И вообразите, о чем уже перешептываются их соседи, – добавляет Марджери, поигрывая выступающим кончиком своего «фокстрота».

Отказ от замысловатой общепринятой прически в пользу этой более современной в некотором роде несет послание: обладательница подобной стрижки ведет динамичный образ жизни, и у нее просто нет времени долго возиться с волосами. Вот только ретрограды – в особенности мужчины – воспринимают короткую прическу как признак аморальности женщины.

Агата по очереди обводит нас взглядом:

– А чему вы удивляетесь? Мужчины с незапамятных времен публикуют похотливую ложь о женщинах. Как и делают многое другое – и все ради того, чтобы держать нас в узде.

– Но такое? Да это же глупость полнейшая! Здесь нет ни малейшего смысла! С какой стати медсестрам добираться до самой Булони ради запрещенного вещества, к которому они имеют свободный доступ в Лондоне? – Марджери вновь поднимает один из главных вопросов, который мы обсуждали вчера вечером.

– Но ведь подружки могли и продавать это самое вещество, – замечает Найо.

– Сложно представить, что девушки пустились в путь со склянками с препаратом в достаточно большом количестве, чтобы оно заслуживало ярлык «наркосделки», – возражает Агата. – Да и потом, разве флаконы не обнаружили бы на таможне? Сотрудники Морского вокзала подходят к своим обязанностям со всей ответственностью, в чем мы имели возможность убедиться лично.

– Возлагая вину на Мэй, полиция лишь пытается оправдать собственные неудачи: они ведь так и не сумели объяснить, каким образом девушка исчезла, не говоря уже о том, чтобы поймать убийцу, – подхватываю я. – Наркотики в этой истории пришлись как нельзя кстати. Между прочим, уже даже появились намеки, что после обнаружения шприца дело могут и вовсе закрыть.

– Да они, должно быть, ослепли! В упор не видят, что это ложный след, который нарочно подсунули с целью увести полицию и журналистов от истины! – возмущается Найо.

– Мне и самой довелось стать жертвой прессы, а потому подобное манипулирование добрым именем мисс Дэниелс мне отвратительно вдвойне, – добавляет Агата. – Ни одна женщина или девушка не заслуживает такого поношения, в особенности когда она уже не способна сама за себя постоять.

Я согласно киваю. Рассуждая о бедной девушке, все Королевы до одной высказали сущую правду – как о ее судьбе, так и о нашем обществе. И для того, чтобы свершилось подлинное правосудие, мы в первую очередь должны развенчать гнусную клевету, разоблачить тех, кто очерняет Мэй Дэниелс.

Глава 16

24 марта 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

Пришла пора двигаться из Старого города дальше. Большинство здешних магазинчиков, кафе, ресторанчиков и кондитерских, которые так и искушают