Запах смерти - Эндрю Тэйлор
Да, Ювенал был ревнивым любовником. Отсюда и его желание кастрировать меня, когда он узнал от Мириам, что мы с Арабеллой делим постель.
О да, пока я надевал плащ в холле и одновременно отдавал приказы Джосайе с привратником, мне наконец удалось понять все. Все, кроме самой важной вещи, хотя я этого еще не знал.
Глава 80
С реки дул свирепый ветер. Луна тускло мерцала, прячась за плывшими непрерывной чередой облаками. Стоял лютый холод, какого на моей памяти до сих пор еще не было.
Когда я покидал Уоррен-стрит, напольные часы в холле пробили половину четвертого. Прилив сменился отливом примерно полчаса назад. Я никого не мог взять с собой на подмогу, поскольку в доме осталось только трое слуг мужского пола: старик Джосайя, привратник, который был еще старше Джосайи, и мальчик-истопник. Я нацарапал записку Марриоту и велел Джосайе передать майору записку утром, как можно раньше.
Под плащом я спрятал в кармане сюртука пистолет, один из тех двух, что были со мной на Спорных территориях. Я также прихватил топор Ювенала, засунув его за ремень, которым перепоясал сюртук. Шляпу я повязал шарфом: помимо всего прочего, он скрывал и защищал рану на щеке.
Я не встретил ни одной живой души, пока не столкнулся с патрулем, охранявшим шлагбаум на Гринвич-роуд возле Воксхолл-Гарден.
– Там у меня женщина. – Я подмигнул сержанту и, слегка покачиваясь, показал свой пропуск. – Премиленькая девчонка. Но ненавидит ждать, сержант.
Он хмыкнул и вернул мне бумаги.
– А кому это по нраву, сэр? – сделав знак своим людям отодвинуть шлагбаум, сказал он.
– Купите себе выпить чего-нибудь погорячее. – Я дал ему шиллинг. – Ночь выдалась холодной.
– Если, конечно, кто-нибудь не согреет вам постель, сэр, – ответил он.
Уладив вопрос с сержантом, я пошел дальше. Я выбрал вполне благовидный предлог для объяснения того, что делаю на улице в столь ранний час, так как несколько домов впереди были если не борделями, то чем-то вроде того, а в соседних домах предлагали комнаты внаем для джентльменов, предпочитавших держать своих любовниц на безопасном расстоянии от соблазнов большого города.
Мои глаза привыкли к темноте, и я бодро зашагал по дороге, которую власти недавно расчистили от снега для удобства военных. Причал Нормана располагался в направлении Гринвича, недалеко от литейного завода. Прошлым летом я как-то раз был здесь вместе с Таунли. Сам причал был защищен небольшим молом; рядом на берегу размещался двор со складом, обнесенный высокой кирпичной стеной, верхний край которой был утыкан шипами и битым стеклом. И хотя причал Нормана находился недалеко от города, место было уединенным. Сюда, и больше никуда, вела короткая улочка, соединявшаяся с главной дорогой.
Мистер Таунли взял причал и склад в пятилетнюю аренду у торговца-лоялиста, убежавшего в Англию в самом начале военных действий. Несмотря на войну, Нью-Йорк и Джерси-Сити вели оживленную торговлю, законную и незаконную. Наши аванпосты в Нью-Джерси, Паулюс-Хук и в других местах постоянно нуждались в провианте. Майор Марриот как-то раз спьяну признался мне, что они у себя в штаб-квартире считают переправу Паулюс-Хук крайне полезной для армии, поскольку она позволяет людям переправляться через реку без утомительных бюрократических препон.
Положа руку на сердце, я до сих пор не знаю, было ли мое решение отправиться прямо на причал Нормана верным. Мои полномочия, полученные от Американского департамента, предоставляли мне статус наблюдателя, и не более того. Я не имел права направлять солдат туда или сюда. Хотя, возможно, мне следовало идти прямо в штаб-квартиру, поднять на ноги майора Марриота, если, конечно, он был на месте, и уговорить его вмешаться, использовав значительные военные силы для создания численного перевеса. Это было бы самым разумным способом действий, подобающим чиновнику правительственного департамента; именно так наверняка и поступил бы мистер Рэмптон. Впрочем, даже если бы мои усилия увенчались успехом и все прошло более-менее гладко, я смог бы добраться до причала Нормана с отрядом солдат лишь на рассвете.
Что было бы слишком поздно. Даже география места действия была против меня. Причал Нормана находился относительно недалеко от Уоррен-стрит, тогда как штаб-квартира располагалась гораздо дальше и в противоположном направлении.
Я мог быть уверен лишь в одном: к Джерси-Сити через Гудзон пролегал ледяной мост и причал Нормана был достаточно уединенным местом, а значит, удобным для того, чтобы совершить переход. Я не был до конца уверен, что они попытаются перейти Гудзон именно сегодня ночью, но, какими бы ни были планы Таунли, отсрочка могла сделать предприятие еще более рискованным.
Когда я свернул на улочку, идти стало труднее. Она была покрыта замерзшим снегом, который образовал глубокие, не допускавшие ни шага в сторону колеи. По обеим сторонам тянулась плотная живая изгородь; она еще больше уменьшала освещенность, но хотя бы служила защитой от пронизывающего ветра.
Наконец я подошел к распашным воротам во двор. Они были крепко заперты. Однако перед ними лежала кучка свежего лошадиного навоза, который еще не успел замерзнуть. Что было хорошим знаком. Я немного подождал и прислушался. Но ничего не услышал.
Я постучал во вделанную в ворота калитку. За стеной залаяла собака. Загремела цепь, на которой она сидела. Послышался звук открывшейся двери.
– Кто там?! – прикрикнув на собаку, строго поинтересовался какой-то мужчина.
– Сообщение для мистера Таунли. – (Насторожил ли Таунли собачий лай?) – Открывай, приятель, да поживее! Я продрог до костей.
– Кто вы такой? Что за сообщение?
– Мистер Сэвилл. Поспеши. Государственное дело. У меня мало времени.
Отодвинув два засова, сторож открыл калитку. На меня пристально уставились, подсвечивая себе фонарем, двое мужчин: один с мушкетом, другой – с тяжелым посохом. Первый, вероятно, был сторожем. Второго я запомнил по своим визитам в дом мистера Таунли, где этот человек служил привратником. В душе сразу вспыхнула надежда, ибо присутствие привратника означало, что Таунли здесь. И если Таунли здесь, то, вероятно, и Арабелла тоже.
– Ты ведь Оливер, да? Я довольно часто видел тебя на Ганновер-сквер и успел запомнить твое лицо.
– Прошу прощения, сэр, – дыхнув на меня ромом, извинился привратник и распахнул передо мной калитку. – Я не сразу понял, что это вы.
– Ничего страшного. Где твой хозяин?
– Там на берегу, возле причала, сэр.
– Вместе с остальными?
– Да, сэр.
Не думаю, что он заподозрил неладное. Мне повезло: привычка Таунли к скрытности стала для него второй натурой, и он при любой возможности старался держать язык за зубами. Поэтому привратник знал меня исключительно как почетного гостя в их доме. Похоже, его не в первый раз привлекают к оказанию помощи в
