Запах смерти - Эндрю Тэйлор

В комнате было очень холодно и пахло смертью, поскольку в свой смертный час тело освобождает не только душу. Полог узкой кровати был плотно задвинут. По моему знаку Джосайя отодвинул полог и поднял свечу, чтобы я мог лучше видеть.

Судья, в толстом халате и фланелевом ночном колпаке, лежал на спине, голова покоилась на единственной подушке. Глаза были закрыты, рот слегка приоткрыт. Бледная кожа с восковым налетом походила на желтоватый алебастр.

Иногда смерть заставляет человека выглядеть глупо. Но к мистеру Винтуру смерть отнеслась благосклоннее. Она сгладила морщины, остановила нервные тики и возрастные подергивания. Она сделала лицо покойного таким, как в те далекие времена, когда он находился в расцвете сил. Черты его лица снова стали красивыми, правильными и строгими, но отнюдь не суровыми и жесткими. Он был похож на судью.

Я наклонился и поцеловал его в лоб.

Глава 79

Мне отчаянно хотелось найти миссис Арабеллу. Хотелось бежать по заснеженным улицам на Ганновер-сквер и барабанить в дверь мистера Таунли до тех пор, пока меня не впустят в дом. Но я как-никак был опытным чиновником с отличной выучкой, а чиновники известны тем, что всегда думают, прежде чем что-то сказать, и всегда говорят, прежде чем что-то сделать.

Я заставил Джосайю рассказать, что произошло. Вчера утром мальчик-истопник первым вошел в маленький кабинет, где спал судья, но не понял, что хозяин умер, поскольку полог кровати был задернут. Так что именно на долю Джосайи выпало сделать печальное открытие, когда около девяти утра он пришел будить мистера Винтура.

Миссис Арабеллу тотчас же поставили в известность. Вот тогда-то и выяснилось, что накануне вечером я не вернулся домой после праздника. Мириам сказала, что ждала меня до трех утра. А поскольку я так и не явился, она решила, что я выпил больше обычного и остался на ночь в таверне или у друзей. Узнав о кончине судьи Винтура, мистер Таунли и майор Марриот днем прибыли на Уоррен-стрит. Оба они сообщили миссис Арабелле, что видели меня в толпе в таверне Хикса, но никто из них не смог пролить свет на то, что со мной приключилось потом.

– Мистер Таунли пришел как раз тогда, когда майор Марриот собрался уходить, – рассказал Джосайя. – Миссис Арабелла отвела мистера Таунли в маленький кабинет. Я слышал, он говорил, что хочет отдать последний долг его чести. А потом около трех дня мистер Таунли снова приехал, но уже с миссис Таунли. Какое-то время они посидели с миссис Арабеллой в библиотеке, а потом хозяйка послала за мной и велела передать Мириам, что они остановятся у Таунли и та должна собрать вещи, которые могут понадобиться на несколько ночей.

– А тебе удалось услышать что-нибудь из того, что еще говорил мистер Таунли? По тому или другому поводу?

Джосайя был неприкрыто шокирован:

– Нет, сэр.

– Ну а как тебе показалась твоя хозяйка?

– Ужасно расстроенной, сэр. – В голосе старика проскользнул едва заметный упрек.

– Она оставила для меня сообщение?

– Нет, сэр.

Что решительно не укладывалось у меня в голове. Я знал, миссис Арабелла не доверяла мистеру Таунли и мистеру Ноаку, поскольку не понимала их мотивов. Для меня оставалось загадкой, почему она вообще согласилась поехать к Таунли. А то, что она уехала, даже не потрудившись оставить мне записки, было выше моего понимания.

Я велел Джосайе затопить камин в библиотеке и принести туда поднос с ужином, а также бутылку вина и кофейник. Однако в первую очередь мне требовался таз с горячей водой в спальне. По-моему, Джосайя был рад сделать нечто понятное и привычное.

Когда мальчик-истопник принес горячую воду, я вымыл лицо и руки, затем переоделся во все чистое и надел другой более-менее приличный парик, после чего снова почувствовал себя прежним человеком. Я изучил свою физиономию в зеркале и с облегчением обнаружил, что выгляжу почти как обычно, разве что немного усталым и измученным. И только рана на щеке устанавливала некие границы моей респектабельности. Она уже успела покрыться корочкой, но я остро чувствовал ее при каждом сокращении мышц лица.

И вот, когда я шел через холл, направляясь в библиотеку, сзади меня послышался какой-то шорох. Я резко обернулся, сжав кулаки, однако увидел лишь Мехитабель Типпет, малолетнюю беженку из Маунт-Джорджа.

– Пожалуйста, сэр. – Она говорила шепотом, чтобы ее не услышал сидевший у двери привратник. – Пожалуйста, сэр, прошу прощения, но могу я перемолвиться с вами парой слов с глазу на глаз?

Ничто не могло лучше проиллюстрировать царивший в доме хаос, чем присутствие Мехитабель Типпет в холле в предрассветные часы. Девочке давным-давно полагалось лежать в кровати. Ей не следовало находиться в холле без прямого приказа быть там. Ей не следовало брать на себя смелость обращаться ко мне, пока я не заговорю первым. В обычных обстоятельствах за любой из этих проступков она заслуживала порки.

Как бы то ни было, я разрешил Мехитабель пройти в библиотеку и поговорить со мной, пока буду есть. Джосайя нахмурился, увидев там девочку, но промолчал. Когда старый слуга подал мне ужин, я отослал его прочь.

Несмотря на пылающий в камине огонь, в библиотеке было холодно. Я сел в свое привычное кресло и велел Мехитабель встать у каминной решетки, поскольку она вся дрожала. Она несколько округлилась за четыре месяца, минувших с тех пор, как я забрал ее из военной тюрьмы, где содержались женщины-беженки, и привел на Уоррен-стрит. Но она по-прежнему оставалась грустной маленькой девочкой, шарахавшейся от собственной тени.

Я ел быстро и молча, жадно набивая рот, так как не желал тратить на еду ни одной лишней минуты. Проглотив первый кусок, я понял, что умираю с голоду. Пища была более чем скудной: скрипевший на зубах хлеб, испеченный из эрзац-муки, и несколько ломтиков жесткой соленой свинины c ложкой смородинового желе в качестве гарнира. Впрочем, мне все это показалось амброзией.

Через несколько секунд я положил вилку с ножом и взял бокал с вином:

– Итак, дитя? В чем дело?

– С вашего позволения, сэр, это случилось, когда я убирала заштопанные простыни в сундук из кедровых досок в спальне госпожи. Вот там-то я и услышала их.

– Кого ты услышала? И когда это было?

Даже тусклый свет в библиотеке не мог скрыть тот факт, что девочка залилась краской.

– Госпожу, сэр. И того джентльмена с большим носом.

– Мистера Таунли?

– Да, сэр. Это было еще утром, когда он пришел в первый раз засвидетельствовать свое почтение. А не потом, когда он приехал в экипаже со своей леди и увез мадам из дома. Я услышала, как они