Запах смерти - Эндрю Тэйлор
Огонь со стороны Джерси-Сити мигнул три раза.
Я с трудом поднялся на ноги. Мне во что бы то ни стало нужно было добраться до Арабеллы раньше, чем поисковая группа повстанцев. Это единственное, что в данный момент имело значение.
Сейчас я не думал о том, что будет потом, если мне удастся добраться до Арабеллы, или что будет, если мне не удастся этого сделать. Я не думал о вопросах, на которые у меня не было и, возможно, не могло быть ответов. Итак, я упорно брел вперед, выкинув все мысли из головы.
Лед казался твердым, как мраморный пол. Ветер стал моим врагом, жестоким и ненасытным в своей злобе. Он сбивал с пути, наносил удары, заставлял слезиться глаза, пробирался в мельчайшие щелочки одежды.
Однако снег был моим союзником: по снегу было проще идти, чем по льду, а кроме того, когда глаза приспособились, он показывал, куда направились те, что шли впереди.
Три пары следов, выстроившихся в неровную шеренгу, вели в сторону Нью-Джерси. Судя по следам, Ноак шел посередине, чуть-чуть впереди своих спутниц, и, похоже, вел женщин под руки. Их дорожные плащи были длиннее, чем у Ноака, и волочились по снегу, частично заметая следы. Женщины явно были для него обузой, препятствуя быстрому продвижению.
Цепочка следов впереди умерила мои опасения ступить на участок тонкого льда или провалиться в трещину между льдинами. Я бросился бежать сперва медленно и неуклюже, точно ребенок в помочах, осваивающий новые способы передвижения, а затем все увереннее.
На берегу со стороны Джерси-Сити вновь несколько раз вспыхнул свет.
Внезапно ветер разогнал закрывавшую луну гряду облаков, и все моментально преобразилось, словно в театре подняли занавес и появилась ярко освещенная сцена.
Внезапно Северная река превратилась в серебристую пелену, мерцавшую под бескрайним ночным небом. А за ней виднелась размытая серая полоса – побережье Нью-Джерси.
Менее чем в ста ярдах впереди по льду шли три связанные между собой фигуры, похожие на главных действующих лиц драмы, на которую смотришь из перевернутого бинокля.
Я закричал. Ветер смахнул звук с моих губ. Но они что-то услышали, так как остановились и оглянулись.
Я побежал вперед.
Расстояние между нами сократилось. Группа беглецов разделилась, женщины прижались друг к другу. И хотя они закутались в плащи с капюшоном, я сразу понял, что Арабелла стояла справа, так как она была выше Мириам.
Ноак остался на месте. Должно быть, они меня узнали, поскольку Ноак достал пистолет и направил его на меня. Он не стал говорить, чтобы я остановился, а иначе будет стрелять. Он вообще ничего не сказал. Просто взвел курок.
И тогда я понял, что Ноак собирается меня убить. Он убил бы меня так же деловито, как в свое время вылечил от морской болезни, когда мы делили с ним одну каюту на судне, шедшем в Нью-Йорк. И ничего личного, когда он нажмет на спусковой крючок, и в каком-то смысле ничего злонамеренного. Ведь он всегда был практичным человеком, который старался найти практичное решение любой возникшей на его пути трудности. Сейчас перед ним стояла вполне патриотичная цель, и, по его мнению, эта цель оправдывала любые средства, которые он был вынужден использовать для ее достижения.
Но я упрямо бежал вперед, ибо мне больше некуда было идти и негде было спрятаться.
Освещенные луной фигуры растворились в хаосе движений. Арабелла бросилась на Ноака. Он повалился боком на лед, Арабелла придавила его сверху. Пистолет выстрелил, пуля пролетела мимо.
Буквально через секунду я уже был рядом.
Арабелла с трудом поднялась на ноги. Я протянул ей руку, однако Арабелла отпрянула. Ноак начал вставать. Стоявшая в стороне Мириам злобно плюнула в меня.
Я вынул свой пистолет и непослушными пальцами взвел курок. Ствол дрожал, мне пришлось придержать запястье левой рукой. Огнестрельное оружие никогда не было моим коньком.
– Мадам, прошу вас отойти от этих двоих. – Я говорил отрывисто, судорожно хватая ртом воздух. – Мириам, встань рядом с мистером Ноаком.
Женщины беспрекословно повиновались. Ноак неторопливо встал и отряхнул плащ от снега. Все трое были нагружены свертками и саквояжами, и сейчас часть их багажа сиротливо лежала на льду.
– Мистер Ноак и Мириам, вы можете продолжать переход до Нью-Джерси, – заявил я. – Как по мне, можете катиться хоть к черту и не возвращаться! Но миссис Арабелла останется со мной.
Ноак деликатно кашлянул:
– Сэр, я, конечно, извиняюсь, но разве это не зависит от желания дамы? – (Лицо Арабеллы скрывал низко надвинутый на лоб капюшон. Она не шелохнулась.) – Ну как, мэм?
– Вы не можете идти с ними, – возразил я.
– Я должна, – заявила она. – Если бы вы знали все, сэр, то не стали бы меня удерживать.
И тут до меня дошло, каким образом Ноак принудил ее к сотрудничеству.
– Шантаж? Этот шпион именно так заставил вас пойти с ним?
Она не ответила.
Продолжая держать на мушке Ноака и Мириам, я приблизился к Арабелле. И очень тихо, чтобы не услышали остальные, проронил лишь два слова:
– Хенриетта Барвиль. – (Арабелла слабо застонала.) – Полагаю, вы знаете, о ком я говорю. О вашей покойной дочери. Но сейчас это уже не имеет значения, обещаю.
Арабелла вздернула голову и отчетливо произнесла:
– Она имеет значение для меня. И всегда будет иметь значение.
– Что было, то прошло. И все давным-давно забыто. А кроме того, они ничего не смогут доказать.
– А если бы в могиле Хетти покоилась ваша Лиззи, вы говорили бы то же самое? Что вы давным-давно ее забыли?
– А где Ювенал? – внезапно закричала Мириам. – Что вы с ним сделали?
– Он собирался меня кастрировать. Мне пришлось его убить.
Скользя по льду, Мириам бросилась на меня. Повернувшись к ней, я нажал на спусковой крючок.
Но пистолет дал осечку.
Мириам тотчас же вцепилась в меня, кусаясь и царапаясь, точно фурия. Она задела рукой рану на моей щеке, содрала корку. Я завопил от боли и изо всех сил ударил ее стволом пистолета, отчего она навзничь упала на лед.
Раздался громкий треск. Очень отчетливый. Прямо у меня под ногами.
– Отойдите! – крикнул Ноак. – Вниз по течению лед более тонкий. Сегодня утром здесь ловили рыбу.
Новая опасность нас сразу объединила. Сбившись в кучку, мы вчетвером отступили на тридцать ярдов вверх по реке.
Топор по-прежнему был спрятан у меня под плащом. Когда мы тронулись с места, я взял Арабеллу за руку и попытался уговорить ее пойти со мной. Но она отдернула руку.
– Мы должны вернуться в Нью-Йорк, – прошептал я. –
