Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

последней фразы она была совершенно стандартной. Вот не знала бы я голоса моих коллег, так и не смогла бы отличить, говорят полицейские с женщиной, из постели которой Андрей Таманцев ушёл к смерти, или с едва знавшей его флористкой.

– Ну что же, – завершил беседу капитан Долгов. – Спасибо вам, Ирина Васильевна, сейчас идите отдохните. Через пару дней мы попросим всех вас приехать в Суздаль, чтобы подписать уже официальные показания у следователя.

– В Суздаль… – задумчиво сказала Ирина. – Скажите, а я могу туда съездить по своим личным делам?

– Личным? – капитан явно удивился. – Да, можете. На экскурсию хотите?

– Вовсе нет. Не знаю, в курсе ли вы, что завтра в вашем городе начинается большой шахматный турнир? Так вот, я планирую в нём участвовать.

***

Когда я поняла, что проголодалась, было уже довольно поздно. Во всяком случае, за окном начинало темнеть. Или это дождь собирается? Я посмотрела на часы: ну да, почти семь. Обед я пропустила, неудивительно, что организм так активно намекает на срочную подзаправку! И никто не намекнул, даже Тамарка не заглянула. Хотя, конечно, сегодняшний день всем дался тяжело…

Обулась, накинула джемпер потеплее – к вечеру явно стало тянуть холодом из окон, – и вышла из комнаты. Потом вернулась и заперла дверь на ключ. Да, мы тут все свои, но, похоже, некоторые всё-таки чужие. Сами ешьте свои таблетки…

На кухне Лидия Дмитриевна, раскрасневшаяся, пекла блины на четырёх сковородах, я даже засмотрелась.

– Здорово, – сказала прочувствованно. – У меня никогда не получалось больше, чем на трёх. Помочь надо чем?

– А и помоги! – кухарка утёрла пот со лба бумажной салфеткой. – Сметану вон в мисочки переложи, селёдку порежь… Красную рыбу нарезать сумеешь?

– Если ножик есть хороший, сумею.

– Вон, выбирай! – она кивнула в сторону рабочего стола, где стояли две подставки с ножами на любой вкус, от небольшого кривого для чистки овощей до обвалочного. Я выбрала тонкий и узкий филейный, отметила, что заточен он отлично, получила от хозяйки упаковку красной рыбы и специальную доску, и взялась за дело.

Когда на кухню заглянул кто-то из проголодавшихся, с неркой уже практически было покончено.

– Лидия Дмитриевна, на ужин можно надеяться? – ага, это Ринат, ведущий флорист, большой эстет.

– Бери тарелки и иди сервируй!

Алексей, пришедший с тем же вопросом был отправлен раскладывать приборы, Тамаре досталась ветчина, которую нужно было нарезать и разложить… В общем, дело нашлось каждому, кто заглядывал на кухню. Не знаю уж, работали мы споро, или организация процесса была на высоте, а за стол сели примерно через полчаса после того, как я спустилась вниз.

Голодной оказалась не только я, первые минут пятнадцать ужина проходили в молчании, народ торопился закинуть в топку хоть что-нибудь. Лидия Дмитриевна принесла глубокое большое блюдо, в котором лежало запечённое мясо, окружённое картошкой, и сказала:

– Чай сами возьмёте, где что есть вон, Алексей Николаевич знает, что где. А у меня сегодня две внеплановых подачи вышли, я рабочий день закончила! – она демонстративно сняла и сложила фартук и вышла.

– Мясо порезать надо, – сказал Михал Михалыч, водитель. – Этим ножом не выйдет.

– Сейчас принесу, – ответила я автоматически. – Я знаю, где ножи.

«Зря я это сказала, – думала я, идя на кухню. – Если начались неприятности, жди продолжения. Вот не дай бог что, и тут же все вспомнят, что я знала, где на кухне подставки для ножей!». Впрочем, сказанного не вернёшь. Взяв большой разделочный нож, я вернулась в столовую и молча передала его Михалычу.

Мясо прямо таяло во рту, но мне всё отчего-то казалось картоном. Осторожно, не глядя в упор, я посматривала на сотрапезников, и прямо всем организмом чувствовала: не удержатся. Не пройдут по узкой тропочке, непременно свалятся в сторону скандала.

Начала Джамиля.

Небрежно отодвинув тарелку, она откинулась на спинку стула и поинтересовалась ленивым голосом:

– Так что, мы завтра будем здесь сидеть и киснуть? Я бы тогда лучше в Москву вернулась!

– В Москву нас всех попросили пока не возвращаться, – ответил Алексей. – Хотя бы до того момента, когда нас опросит следователь, и мы подпишем показания.

– А чем тебе плохо? – улыбнулся белозубо Ринат. – Воздух свежий, кровать удобная, утром вскакивать не надо. Если скучно, так давай я тебя развлеку!

– Ой, да пошёл ты…

– Можем завтра погулять. Пойти всё же за грибами. Если Ирина не будет возражать… – предложил Серебряков.

Надо написать письмо мэру, пусть дадут нашему художнику вторую фамилию. Был у царицы-матушки Румянцев-Задунайский, а у нас будет Серебряков-Примиритель.

Вдова, до этого момента не проронившая ни слова, подняла глаза. Если можно назвать взгляд жёстким, то этот именно таким и был.

– С какой стати меня это касается? – поинтересовалась она чуть хриплым голосом. – Идите.

– Вот и отлично! Дождя не обещали, корзины в кладовке, обувь у всех есть?

– У меня нет, – откликнулся Михалыч. – Я ж не собирался по лесу рыскать.

– Вам и не понадобится, – уронила Ирина. – Вы, Михаил Михайлович, завтра меня повезёте в Суздаль. У меня дела. Мы выезжаем в четверть десятого.

Повисшую в столовой тишину можно было резать, такой она была осязаемой. Наконец Галина Петровна шевельнулась, стул под ней скрипнул, и она спросила басом:

– Если по делам, так может, я понадоблюсь?

– Нет, благодарю. Это личные дела, – холодно ответила вдова.

Я вспомнила, какие личные дела ждали её в Суздале, и чуть не засмеялась. Ну да, действительно, зачем ей главный бухгалтер на шахматном турнире?

Галина Петровна не сдавалась.

– Если по фирме, так вы без меня не разберётесь!

– Я же сказала, я еду по личному делу, – Ирина холодно посмотрела на настырную тётку. – И вообще, не уверена, что стану сохранять «Сады Эдема». Подумаю. Так что пока можете поволноваться в своё удовольствие.

Она улыбнулась, не разжимая губ, отставила чашку и вышла.

– К-как это, не сохранять? – ошарашенная Галина Петровна покраснела, потом побледнела, потом снова покраснела.

Могу понять её волнение: через полгода стукнет шестьдесят, пенсия – сами знаете, какая ожидается, а в анамнезе двое детей и трое внуков, и всем надо помогать. Покойный Таманцев, надо отдать ему должное, платил хорошо, Галина чувствовала себя на месте, как и остальные. Кто ж мог предположить, что Андрея не станет, а его вдова начнёт правление с такого неожиданного поворота?

– Пойдём-ка, дорогая, – озабоченно сказала Екатерина Григорьевна, заместительница Галины. – Надо нам с тобой таблеточки выпить, да и полежать…

За ними захлопнулась дверь столовой, потом скрипнула ступенька лестницы, прозвучали по коридору второго этажа тяжёлые шаги Галины Петровны. Звякнула ложечка, которую Джамиля бросила в блюдце от