Дымок - Дональд Уэстлейк
Кроме того, обещали, что на случай аллергии или чего-то подобного наготове антидот. Но если они не знали наверняка как поведёт себя это их зелье, откуда уверенность, что антидот поможет? В общем, Фредди никогда не вызывался добровольцем, но он знал тех, кто соглашался – чаще всего это были осуждённые на долгие сроки. И с ними всё время происходило что-то чудно́е; они набирали вес, или их моча становилась синей, или волосы выпадали. Один парень вернулся в блок, болтая по-японски, и никто даже представить не мог, что с ним сотворили. Во всяком случае, звучало как японский.
Пока Фредди предавался воспоминаниям, Питер продолжал говорить. Фредди вновь настроился на его волну.
– …занимает немало времени. Да, нам дадут добровольцев, мы проведём испытание, всё замечательно, но мы потеряем месяцев шесть на бумажную волокиту и ожидание, пока всё это пройдёт через законодательное собрание штата.
– Дело в том, – вступил в разговор Дэвид, энергично позвякивая наручниками, – что мы уже проходили через эти бюрократические препоны, и они отнимают уйму времени. А когда речь идёт об исследованиях рака, потерянное время – это потерянные жизни. Ты ведь понимаешь меня, не так ли?
– Конечно, – ответил Фредди.
– Вот тут ты и вступаешь в игру, – сказал Питер.
– Ни за что, – отрезал Фредди.
– Сначала выслушай предложение, – настаивал Питер.
Фредди пожал плечами, при этом движении сразу вспомнив, что дисплей легче не становится.
– Можно я это куда-нибудь поставлю? – спросил он.
– Пока нет, – ответил Питер. – Сперва предложение. Если ты согласишься и подпишешь отказ от претензий, мы введём тебе препарат, и ты останешься здесь на сутки. Нам, конечно, придётся тебя запереть, но мы тебя накормим и дадим спокойно выспаться.
– В комнате с розами, – вставил Дэвид.
– Верно, – кивнул ему Питер и вернулся к разговору с Фредди. – Дело в том, что нам нужно понаблюдать за твоей реакцией на препарат. А через двадцать четыре часа ты сможешь уйти. Разумеется, налегке, без нашего оборудования.
– Хе-хе, – оценил шутку Фредди.
– В противном случае, если ты откажешься сотрудничать…
– Вы вызовете копов.
– Я знал, что ты достаточно сообразительный, – сказал Питер.
Фредди призадумался. Ладно, эти парни – настоящие врачи, а это место – исследовательский центр; благодаря этому словосочетанию он и оказался здесь. И раз это Ист-Сайд на Манхэттене – всё должно быть честно, верно?
А альтернатива? Прости-прощай свободная жизнь – вот какая альтернатива. Полиция, тюрьма, охрана, зэки-сокамерники – вот альтернатива.
Что ж, в худшем случае Пег сможет выучиться у него японскому. Такие дела.
– Если что-то пойдёт не так, у вас правда есть антидот? – спросил Фредди.
– Всё пойдёт как по маслу, – заверил его Питер.
– Без сучка, без задоринки, – подтвердил Дэвид.
– Но антидот у вас есть, да?
Врачи переглянулись.
– На всякий случай, – сказал Дэвид, позвякивая наручниками, – хотя, скорее всего, это не понадобится, у нас будет антидот, обещаю.
– И я смогу избавиться наконец от этой штуки, – сказал Фредди, имея в виду дисплей.
– Конечно, – ответил Дэвид.
Фредди перевёл взгляд с Питера на Дэвида.
– Одно условие, – произнёс он. – Всего одно: никаких наручников.
4
Питер с Дэвидом чувствовали бы себя спокойней, будь грабитель в наручниках, но эта деталь стала своего рода камнем преткновения, поэтому в итоге они согласились, и единственным средством сдерживания Фредди остался пистолет Питера. К счастью, Фредди верил, что Питер способен применить оружие, и хотя Питер и Дэвид это убеждение не разделяли, они готовы были его поддерживать.
Фредди подписал отказ от претензий неразборчивой закорючкой, после чего его отвели из вестибюля на этаж выше – в лабораторию. Там его усадили на металлический стул и провели поверхностный осмотр, подтвердивший, что Фредди и правда в хорошей физической форме, как он утверждал. Никаких признаков употребления алкоголя или наркотиков, пульс в норме, никаких посторонних шумов в лёгких и превосходное кровяное давление. Оставалось лишь накачать его препаратом и увидеть, что произойдёт.
Впрочем, оставался ещё один вопрос. Прежде чем приступить к эксперименту, следовало решить, какую из двух формул испытать на Фредди, ведь подопытный был лишь один. LHRX1 и LHRX2 лежали рядом на хромированном столике – шприц и мятная конфетка на десерт – в ожидании, пока Дэвид и Питер тихо спорили: какая из формул вероятнее всего сработает, и какая заслуживает первого испытания на человеке? Они обсуждали это несколько минут, так и не придя к единому мнению, пока подопытный не заявил:
– До меня дошло. Всегда так бывает.
Врачи обернулись к Фредди.
– О чём ты? – спросил Питер.
Подопытный указал пальцем на столик с препаратами.
– Укол – это средство, что я должен получить, а конфетка – антидот, который, скорее всего, даже не понадобится.
Питер и Дэвид посмотрели на него, затем друг на друга. Питер, сторонник LHRX1 – сыворотки в шприце – улыбнулся.
– Это знак, вне всяких сомнений, – сказал он. – Дэвид, нам лучше поступить, как он говорит.
– Ну ладно, – согласился Дэвид, который всё равно не рассчитывал переубедить своего коллегу.
Питер вновь улыбнулся и взял в руки шприц. Держа его иглой вверх, он повернулся к Фредди.
– Боюсь, колоть надо в ягодицу, – предупредил он.
– Это я тоже предвидел, – сказал подопытный, но не стал противиться. Просто встал, спустил брюки, наклонился над лабораторным столом и подскочил на фут, когда Питер протёр место укола ватным шариком, смоченным в спирте.
– Господи! – вскрикнул Фредди. – Как больно-то!
– Я ещё ничего не сделал, – сказал Питер и всадил иглу. Подопытный даже не шелохнулся – так он был сбит с толку.
– Вот и всё, – сказал Питер, отступив на шаг. – Можешь подтянуть штаны.
Фредди так и сделал.
– Можешь снова присесть, – разрешил Питер.
–
