Лондонский матч - Лен Дейтон
– Но это ужасный удар, – сказал я.
– Еще какой удар, но я не вижу, чтобы вы были очень уж удивлены, Бернард. У вас разве не появлялись подозрения на его счет?
– Нет, не появлялись…
– Не очень-то мне приятно задавать вам такой вопрос. Это делает меня похожим на Джоя Маккарти. Суть состоит в том, что ГД занимается этой задачей. Теперь вы, может быть, понимаете, почему Брет сейчас на Нортумберленд-авеню разбирается с этими тугодумами из МИ-5?
– И старик отправил его к людям из МИ-5, ничего им не сказав?
– Сэр Генри никогда такого не сделает, особенно если это касается нашего человека. Нет, МИ-5 ничего об этом не знает. Просто старик хотел, чтобы Брет был подальше от нашего здания и наших бумаг все то время, пока отдел внешних расследований будет им заниматься… Но это все строго между нами, Бернард. Я не хочу, чтобы хотя бы одно слово вышло из этой комнаты. И не хочу, чтобы вы говорили об этом Глории или кому-нибудь из таких же, как она.
– Не скажу, – ответил я. Самым интересным было то, что я уже слышал все это от Дафни.
А у Дафни нет причин быть к нему хорошо расположенной, тогда как Глория была проверенным работником и каждый день имела дело с такими секретными материалами, которых и Дики не показывали.
– Брет не знает, что он находится под подозрением. И очень важно, чтобы он не почувствовал никакого намека на это. Если он тоже сбежит из страны, это будет очень плохо.
– Он будет подвергнут допросу?
– Старик в крайней растерянности.
– Черт побери, Дики, кто-то должен поговорить со стариком. Больше так не может продолжаться. Я не знаю, какие доказательства есть против Брета, но он должен получить возможность объяснить свои поступки. Мы не можем решать его судьбу, когда он отключен от всего и не знает, что происходит.
– Это не совсем так, – сказал Дики.
– Что значит «не совсем так»? – спросил я. – А вам бы понравилось, если бы я сказал Брету, что вы и есть тот самый «Джейк»?
– Вы знаете, это просто смешно, – возразил Дики.
– Но это еще неизвестно, – сказал я.
Дики изменился в лице.
– Нет, нет, нет… Я не хочу сказать, что агентом КГБ можете оказаться вы. Я хочу сказать, что это очень смешно, но и вы можете быть под подозрением.
– Надеюсь, вы не будете поднимать шум вокруг этого, – сказал Дики. – Я колебался, говорить ли вам. Может быть, я допустил ошибку.
– Дики, для департамента и для всех, кто здесь работает, лучше всего было бы, чтобы эти дела относительно Брета разрешились как можно скорее.
– Но службе внешней безопасности нужно время, чтобы собрать необходимые доказательства.
– Службе внешней безопасности всегда нужно время, чтобы собрать как можно больше доказательств. Таковы особенности их работы. Если в этом проблема, то и Брету надо дать время.
– Допустим, что он виновен, тогда он убежит.
– Допустим, что он невиновен, и ему надо дать возможность подготовиться к защите.
Дики решил, что для меня это трудный разговор. Сложив губы, как он всегда делал, когда волновался, он примирительно произнес:
– Не нервничайте, Бернард. Думаю, что вы останетесь довольны.
– Доволен тем, что – как вы мне говорите – Брет тайный агент КГБ?
– Да нет, конечно, не этим. Но мне казалось, вам должно быть приятно, что настоящий виновник наконец раскрыт.
– Настоящий виновник?
– Но и вы были под подозрением. Вы должны были понимать, что ваша карта вовсе не так уж чиста после того, как Фиона перебежала к ним.
– Вы сами говорили мне, что все это в прошлом, – возразил я.
Мне было не по себе. Я понимал, что он тогда говорил мне это, чтобы приободрить меня.
– Неужели вы не понимаете, что, если Брет – агент, которого они ищут, это совершенно очистит вас?
– Вы говорите загадками, Дики. Что значат ваши слова «которого они ищут?». Я не заметил, чтобы они кого-то искали.
– Ищут соучастника.
– Я все еще не понимаю, – сказал я.
– Тогда вы намеренно прикидываетесь тупицей. Если у Фионы есть соучастник в департаменте, то естественно предположить, что Брет как нельзя лучше подходит для этой роли. Верно?
– Почему же тогда я не кажусь вам наиболее подходящим?
Дики в досаде хлопнул руками по коленям.
– Боже мой, Бернард! Каждый раз, когда кто-то пытается только предположить что-либо подобное, вы готовы отгрызть ему голову.
– Если не я, то почему тогда Брет?
У Дики вытянулось лицо, и он покачал головой:
– Они были очень близки, Бернард. Брет и ваша жена, они были очень близки. Я не должен объяснять вам, каким образом это делается.
– Не хотите ли продолжить?
– Не принимайте близко к сердцу. Я не думаю, что там было что-то такое, что делалось только для соблюдения приличий, но Брет и Фиона на самом деле были добрыми друзьями. Я понимаю, как смешно это звучит в контексте обычных разговоров в департаменте, но они действительно были друзьями. Они имели много общего, их воспитание тоже было похожим. Я помню, как Брет как-то был у вас на обеде. Фиона говорила о своем детстве… они обменивались воспоминаниями о разных местах и людях.
– Но Брет годится Фионе в отцы.
– А я и не отрицаю этого.
– Как они могли обмениваться воспоминаниями?
– О местах, где они бывали, Бернард. О разных местах и о том, что там происходило. Охота, стрельба, рыбная ловля… вы знаете. Отец Брета любил лошадей, как и ваш тесть. Фиона и Брет учились верховой езде и горным лыжам прежде, чем они начали ходить. Оба они инстинктивно отличали хорошую лошадь от плохой, хороший снег от плохого, свежий салат от консервированного, хорошего слугу от плохого… Богатые люди совсем другие, Бернард.
Я не ответил. Здесь было нечего сказать. Дики был прав. У них было много общего. Я всегда боялся, что она уйдет к Брету. Мои опасения никогда не связывались с молодыми привлекательными мужчинами, я всегда считал Брета своим главным соперником. С самого первого дня, когда я ее увидел, или по крайней мере с того дня, когда я предложил Брету взять ее на работу, я боялся, что ее к нему потянет. Могло ли это привести к тому, чего я больше всего боялся? Было ли в моем отношении к Брету и Фионе что-то такое, что могло подтолкнуть их друг к другу? И чего же не было во мне такого, что они увидели друг в друге
