Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

здоровенные корни, Гуров услышал шорох. Он остановился. Замер. Прислушался — тишина. Пошел дальше. И вновь шорох, где-то на уровне земли, будто кто-то притаился в траве, но старается от него не отставать. Правая рука автоматически потянулась вбок, к кобуре. Пальцы скользнули по ремешку, ощутили холод оружия. Выждав несколько секунд, полковнику удалось различить в траве странные звуки: «фыть-фыть, фыть-фыть». Догадка пришла сразу же. Включенный на телефоне фонарик выхватил из темноты длинные уши животного, видимо, выбравшегося из своего убежища в поисках пропитания. Кролики в пансионате не считались редкостью, были почти ручными и перемещались по всей огромной территории днем и ночью. Но на всякий случай стоило быть начеку.

Зайдя в небольшой вагончик, что располагался возле главных ворот «Былины», Гуров представился охраннику и после недолгих расспросов стал детально просматривать записи с камер видеонаблюдения за сегодняшний день. Спустя пятнадцать минут просмотра в ускоренном режиме и не найдя того, что ожидал увидеть, ведь Пожарский почти не покидал шале весь день начиная с утра, Гуров решил пойти другим путем.

— Василий Семенович, пока я перематываю, гляньте, кто сегодня приезжал после двух часов дня? — оторвавшись от монитора старенького компьютера, попросил Лев Иванович. — Я как раз до этого момента дошел, — бросил он ссохшемуся седому мужичку с залысинами, который в этот миг корпел над газетой с кроссвордами.

Охранник, борясь с зевотой, отложил головоломку в сторону и, взяв со стола тетрадку, принялся перечислять всех, кого записал в журнал посещений. Благо таких оказалось немного.

— Какое, говоришь, время тебе надо? — ворчливо прогудел охранник.

— Пятнадцать часов двадцать шесть минут. Некто вошел на территорию и отправился в сторону шале номер семнадцать.

Старик, сверив информацию и демонстративно вздохнув, бесцветным тоном произнес:

— У-у-у, и ради доставщика посылок ты мне сон сбил, служивый?

— Доставка? — вслух повторил услышанное Гуров.

— Ну а как же? У нас тут это частое событие. Кто-то из наших постояльцев в ресторан местный на обед или ужин идти не хочет, вот доставку продуктов и заказывают. А я их понимаю! Цены, собаки, ломят — жуть! Проще с собой провизию привезти — дешевле будет, чем этим хозяевам в их и так тугой кошель свою копейку бросать! Так там ты сам видел, а? Цены — конь, а на тарелке… всего ничего…

Полковник поднял ладонь, пытаясь остановить охранника, но возмущению его не было предела. Сотрудник пансионата решил скоротать дежурство за разговором и в качестве слушателя выбрал Льва Ивановича.

— С гулькин нос! Размажут по тарелке черт знает что да людям суют! Еще и названия — язык поломаешь! — Охранник распалялся, жестикулируя, и даже стал стучать кулаком по столу, словно выносил вердикт.

Полковник, мягко улыбаясь на возмущение старика, перебил его выступление:

— Василий Семенович, продиктуйте номерной знак транспорта.

Титаническим усилием удалось остановить поток гастрономических познаний охранника, который, даже продиктовав нужные Гурову данные о прибывшем в определенное время мототранспорте, не останавливался. И когда гость был уже на пороге и махнул на прощание рукой, Василий все еще бубнил что-то себе под нос о коррупции, несправедливости и дорогих, даже по акции, пельменях.

«На видеозаписи был замечен курьер, он оставил посылку возле входа в шале. Через минуту вышел Пожарский и забрал тот самый ящик, который позже окажется рядом с ним на месте собственной расправы. Хорошо было бы пробить службу доставки, выйти на курьера, расспросить, а дальше уже можно раскручивать — наших безопасников подключить, пусть глянут, откуда привезли», — размышлял по пути полковник.

В номер он зашел, когда глубокая ночь уже отступала, а сквозь оконное стекло мало-помалу начинал проглядывать рассвет. Из комнаты в коридор проникал запах пряностей. На прикроватной тумбе Гуров обнаружил нетронутую ароматную мясную пиццу, сверху щедро посыпанную базиликом. Льву Ивановичу стало не по себе, но что сказать жене в свое оправдание утром, он пока не решил. Мария глубоко спала, вольно раскинувшись на всей постели, отчего супругу пришлось отвоевывать себе сантиметров двадцать края кровати. В сон его сморило мгновенно.

Весь остаток ночи Гуров ворочался, просыпаясь в холодном поту от дурных видений. Однако он мгновенно пришел в себя, когда даже сквозь сон четко различил, как рядом кто-то вставил магазин в пистолет…

Распахнув глаза, полковник осознал: прямо сейчас ему в лоб направлено дуло. И оружие, к сожалению, уже снято с предохранителя.

Глава 2

Металл холодил липкую и влажную от испарины кожу. Кто именно держит в руках пистолет, Гуров распознать не мог. Глаза застилала белая пелена, а в ушах стоял тяжелый звон, давящий на сознание. Он понял, что просто не может пошевелиться, чтобы что-то предпринять, к тому же все мышцы, точно налитые свинцом, нестерпимо тянет. Секунда, вторая. Щелчок. Выстрел!

Лев Иванович дернулся. Судорожно открыл глаза. Сердце колотилось с бешеной скоростью, а в легкие будто залпом пустили воздух. Раздражающий писк постепенно сходил на нет. Поморгал несколько раз глазами — стал проявляться фокус. Все тело покрылось мурашками, а внутри засело противное чувство лихорадки.

«Сон во сне, еще и сонный паралич, — мысленно сделал вывод Гуров. Дрянь еще та. Никогда не было, и вот опять».

Пошарив под подушкой, нашел телефон. Щурясь от яркого экрана, проверил время и оповещения, обнаружил несколько пропущенных вызовов от Стаса. На тумбочке стояла кружка, от которой исходил запах свежей малины и тонкой спиралью струился вверх горячий пар. Так как в горле пересохло, то рука сама потянулась к ней. Но как только он дотронулся до раскаленной кружки, подушечки пальцев неприятно обожгло.

Входная дверь в коридоре пискнула, после чего в номер, словно ураган, залетела Маша, тут же сунула ему под мышку градусник и тут же прикоснулась губами к солоноватому лбу супруга, оценивая. Отстранившись, спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Доброе утро. Сносно, а что?

Женщина насупилась.

— Ничего! А я говорила тебе куртку с собой взять, как знала, что продует! Как всегда ты меня не слушаешь! Все утро, как пришел, глаз не сомкнула, ведь тебя лихорадило!

Лев Иванович, размышляя, улыбнулся.

— А я уж подумал, ты меня прибить собралась, что обещанное не исполнил. А это не затвор оказался, а дверь хлопнула, получается, когда ты ушла.

— Это тебя совесть замучила и за меня тебе отомстила.

Супруга расплылась в улыбке, махнула рукой и извлекла измерительный прибор.

— Тридцать шесть и шесть. Видимо, организм сам справился с болезнью. А что до обещанного — брось, я и так знала, что ты вернешься много позже. Знала же, за кого замуж выходила. Так что пока тебе задание — выпить горячий