Искатель, 2010 №2 - Владимир Соколов
Боже ты мой!..
Назначены и процедуры, и лекарства, и в помещении ласкающее тепло, а на душе — тревога ознобная!
12
Заболело горло. Он не мог взять в рот ни корки хлеба, ни ложки каши, ни куска колбасы. Болячки разные так и лезут. Людмила привезла травы для полоскания, и вот теперь стакан с отваром всегда рядом на тумбочке.
Неожиданно глаза его встретились с любопытствующими глазами Регины, стоявшей на пороге палаты.
— Ты тут не залежался?..
Он взял пакет с лимоном и печеньем. Сумбурно заговорил, поглядывая на соседа по палате. Она тоже что-то рассказывала. Слушал ее речь отстраненно, не вникая в смысл сказанного. Лишь покорно кивал.
— Чуть не забыла. Дело-то по краже в архив сдали,
— Значит, шито-крыто?..
— Начальству виднее... И знаешь последнюю новость в Управлении?.. Бурых у святого источника побили верующие... Христом предстал...
Вспомнил, каким его самого когда-то видела Регина, и покраснел.
Проводил ее в холл, и она исчезла в фосфоресцирующей под луной синеве.
Сосед захрапел, как разгоняющийся на трассе гоночный автомобиль. Звук нарастал, вдруг обрывался и неожиданно возобновлялся.
Уснуть было трудно.
Уже только под утро к Игорю в какой-то расплывчатой дреме подступил противный лик Мул и Захватовны. Она тянулась к нему своими пухлыми руками и засосными ободками губ. Ее спадающие волосы неприятно щекотали лицо. Игорь всполошно вскочил, разбудив при этом соседа.
13
Мало что в нашей жизни бывает случайно. И не стоит тешить себя надеждой, что то или иное событие не отзовется где-нибудь потом или не найдет себе иного продолжения. Так и увиденный сон с Мулей Захватовной уже вскоре дал о себе знать.
Игорь Сергеевич совсем не удивился, когда в палату заглянул Ильич.
— Дудулай прислал!
Высыпал прямо на кровать из сумки красные помидоры.
— Волнуется, не выдаешь ли себя за симулянта.
— С чего это он? Ведь Мулей Захватовной ты занимаешься?
— У меня сейчас осечка с ней.
Игорь Сергеевич чуть не ухмыльнулся злорадно...
Посещения, визиты. Но чаще всех — Регина. И это стало пугать. Не дай бог, встретятся с женой нос к носу.
В очередной приход усадил ее напротив себя на железный стул, присел перед ней на корточки и, явно осторожничая, спросил:
— Ты что?
— Меня убить хотели...
— Кто?
Два сжатых пальца приставила к животу.
— Заявила? — часто моргая, спросил Игорь.
Ничего более существенного сказать так и не смог.
14
В палате его настиг сторожкий сон. Явственно предстала жена. В своем горошчатом платьице, платке, вся в ореоле бледного сочащегося света. И глаза — недвижимо смотрящие, словно ждущие чего-то. И так всю ночь...
Утром он не стал умываться, чистить зубы, не пошел на завтрак.
Медсестра трафаретно скомандовала:
— На капельницу!
Лег на топчан.
Придвинула стойку. Перевернув, укрепила бутылек с жидкостью. Перетянула ему руку ниже плеча жгутом.
— Посжимайте кулак.
Увидел, как вздулась синевой вена.
Сестра ткнула во вздутость иглу, прихватила к коже пластырем. Тело охватила прохлада.
«Да, с Региной было бы хорошо... — смотрел он на падающие капли. — Но вместе с тем ничего основательного встречи их не оставили».
Вспомнилась квартира Регины, где все в беспорядке, все так неухожено.
«А эти походы по закоулкам с постоянной оглядкой? Так все надоели. Разве это жизнь?.. А сколько вообще отмерено ее?.. — с опаской глянул он на понижающийся уровень в сосуде. — Кто это знает?.. Вот и с женой... Сошелся не по любви. Жил, как по обязанности. Но эта привычка переросла в нечто надежное, сильное. Не любовь, конечно. Но, во всяком случае, с ней спокойнее. Как знать, может, и кража эта дикая ему на руку. Что-то новое произошло в их отношениях...»
Игорю вспомнилась дача.
«Да разве его жена хуже других? И сейчас мужики засматриваются… А сына какого вырастил... Нет, не сможет он отказаться от созданного годами уюта: от всех приобретений совместной жизни... Во имя чего? Зачем?..»
В оцепенении следил за уровнем жидкости, приближавшимся к стеклянному горлышку, и вскочил, когда вбежавшая сестра, извиняясь: «Ой, а я забыла про вас», выдернула иглу из вены.
Так хотелось жить!..
15
Новый год ему разрешили встретить дома. Ехал на попутке и радужно представлял себе, как будет суетиться жена, как закрутится рядом сынишка. Как совсем по-другому потечет его семейная жизнь.
Людмила встретила настороженно.
Игорь спросил:
— Что с тобой?
Она постучала себе в грудь:
— Пусто здесь...
Своим привычным домашним голосом зазвонил телефон.
Игорь напрягся: неужели Регина?..
К аппарату подошла жена:
— Вас слушают. Говорите...
Кинула трубку:
— Может, тебя?..
Игорь подошел, но в мембране уже противно пикало.
Только повернулся в сторону дивана, как снова раздалась трель звонка. Рванул на себя трубку.
— Что-то не соединилось сразу... Это следователь Покосов беспокоит.
— Чего надо, Валерьяныч? — спросил, облегченно выдохнув.
— Игорь Сергеевич! Вы к нам с женой не подскочите? Тут группу одну взяли... Кое-что со списочком похищенного у вас совпадает...
Игорь, чуть теряясь, посмотрел на жену:
— Во! Вроде бы наши вещички обнаружились.
Увидел, как замерла она, как ни с того ни с сего стали наполняться влагой ее глаза, и она вдруг растерянно и совсем беспомощно припала к его груди...
Плача, вздрагивала...
А он гладил ее по округлой спине и в приливе непонятной ему самому светлой нежности приговаривал:
— Ну что ты?.. Что?.. Дурочка...
— Да так...
Она ладонью размазывала слезы по щекам.
Когда Игорь с Людмилой вышли из заметенного снегом по самые окна Лунтовского райотдела, он даже не возмущался тем, что хотя воры и пойманы, но из всего украденного обнаружили только порванную шапку и вымазанную мазутом дубленку...
В больницу уже не поехал — и так выпишут.
Направился сразу домой и только домой, где ждали приготовленные еще утром любимые его пельмени, а в духовке уже давно подостыл яблочный пирог.
«Пальчики оближешь», — сказала жена.
Отмечая в кругу друзей десятилетие их совместной с Людмилой жизни, Игорь вдруг вспомнил про кражу.
Смеясь, поведал о ней приятелям и, подняв над головой бокал шампанского, завершил свой рассказ несколько патетическим тостом:
— Ну что, за сладкую кражу?
— Горько!..
— Горько...
Зашумели гости.
Леонид ПАНАСЕНКО
СИЯТЕЛЬНАЯ ДРЯНЬ
На третий год, как Она ушла, наконец выдалось дождливое лето.
Над домом то и дело ворочались грозовые тучи, громыхало и сверкало, но Ее так и не было, и Альгис в такие дни с тоской и надеждой вглядывался в
